БЕНИФИС РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ В ИЗРАИЛЕ

Новости СРПИ Союз Русскоязычных Писателей Израиля

Леонид Финкель

БЕНИФИС РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ В ИЗРАИЛЕ
(Доклад на конференции 23 марта 2014 года)

 

1
Поскольку зал маленький, всех не вмещает, люди стоят, я думаю, что значит не потерян интерес к Союзу писателей. Что-то значит его существование, ведь не за сплетнями и слухами пришли. Да мы и не будем – ни о слухах, ни о сплетнях.
Как сказал известный Василий Васильевич Розанов: писатель – это нищета, брошенные жёны, несчастные дети и тщеславие, тщеславие, тщеславие.… Насчёт брошенных жён по-моему написала Рита Бальмина, вызвавшая чету разводов, детьми занимается реваха, а что касается тщеславия… В общем, тут ощущения сложные… Ныне великий поэт Николай Михайлович Рубцов, после большой пьянки, в Литературном институте - щурясь на меня сказал:
- Молодой человек, почему вы не здороваетесь? Я гений, но я прост с людьми.
- Я ответил :два гения на одной кухне…

На очётно-выборном собрании 2009 года я предложил внести в наш Устав параграф, предусматривающий отчётное собрание проводить представителями регионов. Это было веление времени и, кажется, единственное предложение, которое выполнено.
Последние три года, покинув дорогостоящий «Бейт Черняховски», нас приютили в тель-авивском офисе партии НДИ. Низкий поклон им за это. Но поскольку прошлый год был годом муниципальных выборов, и там стало невозможно работать, и я – неисправимый печальный оптимист, придумал новый способ существования. Сюрреалистический…
Весь последний год я практически встречался с коллегами на тель-авивской тахане-мерказит …
Нет, Корона с моей головы не упала, но какие перспективы открылись! Работающий в книжном магазине на 4-м этаже этого здания хороший писатель Саша на букву К. смотрел на меня с великим уважением. И мечтательно сказал, что если бы я раздавал здесь всем желающим анкеты для приёма в Союз писателей, то мы бы в короткое время не только рассчитались бы с задолженностью в «Доме писателя», но просто купили бы его.


В Израиле точно – все пишут. Что ещё удивительнее – все издаются. До этого такое было возможно только в Ирландии, стране, которая называется «страна Графомания», где любой гражданин всегда а не только до десяти лет пребывания в стране может выпустить книгу за счёт государства. Есть там и писательский ресторан, который называется «Первая глава». Крошечный ресторанчик. А здесь – масштаб – тахана мерказит.


Горький со своей пьесой «На дне» отдыхает. Саша К. так зауважал меня, что даже стал называть Леонид Наумович. Он понял, что я там свой человек… В нашем составе есть ещё один писатель… на букву Л. Ранее он был солистом в балете театра Станиславского и Немировича Данченко. И написал славную книгу о Народной артистке СССР балерине Тимофеевой, для чего продал в Москве квартиру. И вот мы там встречаемся, и он как-то странно смотрит на меня. И вдруг говорит: знаешь, я пишу либретто балета «Тахана-мерказит». И когда мы встретились там в третий и в четвёртый раз, я вдруг понял, что он присматривается ко мне, что я там буду главным героем… Больше того – скоро я буду как он – танцевать!

Но поверьте – самое удивительное, творчество от такого существования, хотя и напоминает театр Бекетта или Ионеско, но – ничуть не страдает… А с другой стороны мы не сидим на шее государства, которое уже столько десятилетий воюет…
И хорошо, что мы не отметили свой сорокалетний юбилей каким-нибудь жалким концертом, который бы послужил ширмой нашего неблагополучия. Как говорил умница Аминадо: помнить, в чём мать родила – это нюдизм, а остаться в чём мать родила – это катастрофа. В какое-то время надо посмотреть на себя со стороны. И если есть желания идти дальше, преуспеть, должно хватить мужества и на неудачи.
2

Увы! Мы и сегодня не можем помочь великолепной поэтессе Алле Айзеншарф, живущей в невероятных условиях. В шесть лет Алла написала в гетто стихи, своеобразный поэтически дневник, которые мы перевели на иврит, английский, украинский и послали в ООН в День Катастрофы, лауреат двух поэтических премий ютится на четвёртом этаже без лифта в разваливающейся на части квартиры.
Мы не можем помочь тяжело живущей Ире Олейник, хорошему настоящему прозаику. Мы не можем помочь героическому солдату Максу Привлеру, который в 10 лет потерял в гетто и отца и мать и сам выполз из расстрельной ямы, ушёл в партизанский отряд, окончил школу разведчиков и в 14 лет был один из спасителей Кракова от взрыва. Это он создал в Израиле еврейский батальон детей, которые сражались на всех фронтах войны – от США до Украины и Белоруссии – а мы не можем найти денег на книгу, которая бы увековечила еврейских детей, сражавшихся с нацизмом! Притом, что это обещали Привлеру наши премьеры Рабин, Барак, Шарон, Перес и другие…


Сегодня литература из дела общегосударственного и системообразующего превратилась в дело сугубо индивидуальное и коммерческое. С одной стороны писатели по инерции требуют от власти заботы и внимания, но с другой глупо требовать от власти, не ставящей перед общественностью сколько-нибудь значащих целей. Утешает то, что власть не мешает своим гражданам, включая писателей, ставить перед собой великие цели и идти к ней своим собственным путём. Это даёт всем нам шанс.

***
Вообще, почему-то юбилейные годы у нас самые неурожайные.
Тридцатилетие закончилось пусть не очень шумным, но всё же болезненным скандалом.
Может быть, астрологи нам подскажут, почему юбилеи нам не очень удаются. В любом случае, кто доживёт до пятидесятилетия, я советую пропустить этот год, дождавшись следующего.


Сейчас речь идёт, прежде всего, об организации. О новых формах.
Нельзя бесконечно вспоминать Союз Советских писателей, вступление в который означало чуть ли не получение княжеского звания. И по сей час многие из вступивших в наш Союз желали бы, чтоб им дали билет советского. Поиск новых форм взамен устаревших – это мировой процесс. И нам тоже надо разобраться в самих себе…
Я всегда верил, что противоположностью любви является не ненависть, а безразличие. И это верно и для многого другого. Противоположность веры – не ересь, а безразличие.
Противоположность образованности – не невежество, а опять же безразличие. Противоположность жизни – не смерть, можно умереть, оставаясь живым.


3

Я уже не раз упоминал, что в коридоре этого Дома долгие годы висел под стеклом замечательный документ. Евреи забытого Богом села Кабаново в Белоруссии собирали деньги на Союз писателей в Эрец-Исраэль. Время было тяжкое, май 1903 года, еврейские погромы полыхали по России, а евреи думали о создании Союза писателей в земле Обетованной. Ведь самое маленькое еврейское местечко 18 или 19 века брали картуз и бросали его по кругу, чтобы собрать деньги и выдать замуж бесприданницу. Думали ли они, что такими беспомощными … окажутся их правнуки?..

Можно сколько угодно винить Рабина, Барака, Шарона, но разве исходя из общинных принципов сотни пишущих, даже тысячи их сейчас в Израиле не могли сброситься и создать книгу о еврейских детях, борцах с фашизмом, перевести её на иврит – и показать всему миру – смотрите, вы говорили, что евреев как овец вели на расстрел, это ведь в Израиле придумали кличку «сабоним», а теперь никак не можем отмыться от этой клички, хотя Холокост государство сделало своей идеологией, нас дразнили, высмеивали, а – вот что делали дети от 7 до 14 лет во время войны, вот что Макс делал. Да, какие-то вещи, памятники о знаковых людях, мемориальные доски – мы должны делать за собственный счёт, а не клянчить бесконечно деньги в муниципалитете. Ничего нет более удручающего, чем человек


с протянутой рукой. Любой мэр, если он не выходец из России не знает имён Михоэлса, Мандельштама, Ахматовой, Цветаевой, муниципалитете. Я пять лет носил ашкелонскому мэру энциклопедии, словари, чтоб он согласился на площадь имени Михоэлса и памятный знак о нём, потому что у него на очереди был другой славный человек – гизбар одной из местных синагог… Теперь уже десять лет в Ашкелоне 12 августа на этой площади, у памятного знака Михоэлсу, Зускину и московскому еврейскому театру мы проводим фестиваль уличной поэзии….

***

Вот ещё парадокс: построили государство. Даже дом Писателя о котором мечтали деды-прадеды, и на который собирали деньги тоже построили: вот он, только мы тут арендует тот угол, в котором мы с вами находимся. Очень любопытно для думающего и пишущего человека…Только подумать, какой сюжет для комедиографа – Союз русскоязычных писателей в Израиле – коллективный бомж на тахане-мерказит…
***
Наше творчество - это совершенно неисследованный материал. Сейчас одна за другой выходят научные работы, посвященные социальным, экономическим и другим проблемам алии. Не хватает только анализа, как все мы писатели, прибывшие из России взошли в эту страну. Что увидели, что поняли, чем она стала для каждого из нас…


В течение последних четырёх лет я вёл аспирантку Люблинского Католического университета в Польше. Тема её: «Русскоязычная литература в Израиле». Ныне она защитилась и получила докторскую степень. Вышел и сборник на русском и польском языках, куда мне удалось поместить кроме статьи ещё и фотографии из жизни нашего Союза писателей. Как же обидно, что в Израиле серьёзных работ о русскоязычной литературе Израиля о её роли в развитии израильской культуры практически нет.


Ещё в 70-е годы выявились те тенденции, которые сопровождают нас на всём жизненном пути в Израиле.
С израильской стороны отталкивание выражается по-разному – и, прежде всего, в отказе самих израильтян от любой формы равноправия по отношению к «русским». Редко увидишь «русских» на израильских телевизионных каналах, точно они невидимки. И это более, чем миллионная часть страны! Они не существуют, а лишь мерцают где-то за гранью сознания. Они сгущаются и обретают телесные формы только для того, чтобы совершить очередное правонарушение. Помню, в своём первом докладе на отчётно-выборном собрании СРПИ, а 98 году я цитировал тех литераторов, кто приехал в семидесятые годы.


Профессор М.Вайскопф вспоминает выступление одного знаменитого израильского писателя на закрытом симпозиуме в Министерстве абсорбции, проходившем где-то в середине 90-х годов. Обращаясь к «русским» он сказал буквально следующее: «Мы то сначала обрадовались, когда началась русская алия: вот, думаю, к нам едут новые читатели, а оказывается, они предпочитают не читать на иврите, а сами писать по-русски. Это ещё зачем?»


Надо сказать, что знаменитый израильский писатель лукавит. Большая часть известных израильских писателей – и Амос Оз, и Давид Гроссман, и Меир Шалев, и Алеф Бет Иегошуа – переведены на русский язык. И они действительно по справедливости обрели русского читателя. Их хорошо знают и читают по-русски. Но складывается впечатление, что израильские интеллектуалы настолько эгоцентричны, настолько не уверены в себе и настолько бояться, за свою гегемонию, что не выносят никакой конкуренции. Они опасаются, что наплыв русскоязычной интеллигенции, придерживающиеся иных предпочтений и иных традиций умаляет их важность.
Чуть больше года тому назад случилось печальное событие в жизни Алии. Скоропостижно скончалась бывший депутат Кнессета Марина Солодкина. Мы с ней были хорошими друзьями. Она единственная, кто появлялся в стенах Союза писателей, покупала и при всей занятости читала наши книги. Об этом знаю не понаслышке. Премьер-министр высоко оценил её деятельность, Ципи Ливни не устаёт восхвалять её после смерти. Даже Шауль Мофаз, задвинувший её на оскорбительное место в избирательном списке лицемерно отдал ей должное.


Пресса, оскорблявшая Марину просто так забавы ради, и ставившее ей в вину плохое знание иврита, сегодня пишет: «Она была прилежным парламентарием и занималась социальными законами»
Панегирики скоропостижно скончавшейся Марине Солодкиной, выступления, некрологи, соболезнования… Всё это звучит фальшиво. Она страдала от оскорблений, но мужественно боролась против злоупотреблений. Смерть её, как и Юрия Штерна – серьёзная потеря…


Михаэль Юрис, Юра Мурадов и я в конце прошлого года встретились с министром культуры Лимор Ливнат. Я спросил её, знает ли она кого-нибудь из современных русскоязычных писателей Израиля. Она назвала Достоевского.
Что уж сетовать на то, что Президент, устраивая свою встречу с писателями-репатриантами, умудрился не пригласить СРПИ.

4

Да, нашим израильским коллегам надо знать нас не понаслышке. Так же как и их нам. Так же, как и нынешнюю европейскую литературу.
Если взять восточную Европу, то у нас ведь огромный интерес и к польской и к украинской и к русской культуре. Я думаю, дело тут в определённом родстве наших народов. Это печальное родство. Дело в том, что и проблемы Польши проблемы Украины и проблемы Израиля настолько сложны, настолько драматичны, настолько коварны, что трудно, невозможно надеяться, что они будут разрешены одними человеческими усилиями, без помощи Всевышнего. Это сближает интеллигенцию восточной Европы
Любое сообщество стремится к объединению на основании неких формальных сущностных признаков, то есть к созданию некоей жестокой структуры. Как бы мы не идеализировали, как бы нам не хотелось – другое пространство оказывается враждебным…

В 1920 году в Париже функционировал Союз русских литераторов и журналистов. В 21 году такой же Союз возник в Праге В Парижском Союзе состояло более 400 литераторов, польский Союз несмотря на малочисленность заложил основу для Словаря русских зарубежных писателей. Как же грустно, что в Израиле так мало серьёзных работ о русскоязычной литературе еврейской страны.


Не переводят книги русскоязычных писателей и на иврит, хотя все сколько-нибудь известные ивритские писатели воспользовались русской аудиторией на все сто процентов. Я же уверен, что о том, что происходит в стране, муниципалитеты или правительство должно узнавать не столько из жалоб трудящихся, сколько из литературы. Это мировой опыт.
***

У известного и популярного российского писателя Валерия Попова (он сейчас, кажется, возглавляет Санкт-Петербургскую писательскую организацию) после поездки в Израиль группы российских писателей – в группе были Василий Аксенов, Андрей Арье, Андрей Битов, Анатолий Найман, Людмила Улицкая. Группу возглавлял Марк Зайчик), так вот каждый из них написал по путевому очерку, которые вошли в книгу «В Израиль и обратно».


Вот фрагменты из Валерия Попова с заглавием «Нужна ли Израилю русская литература»
- Чем же нам еще так страстно интересоваться? – вопрошает автор.
- Привился ли наш дичок к местному анчару?
За время поездки мы точно поняли лишь одно: с израильской литературой в Израиле все в порядке. Но это и естественно. Их язык – основной стержень нации, когда-то рассеянной по миру и теперь воссоединяемой здесь. Язык – их знамя, их подвиг! Увлечь всю нацию идеей, которая сперва окажется неосуществимой, - заставить всех, в зависимости от возраста, образования, способностей выучить древний, забытый иврит, сделать его родным. Повседневным. Уж только один этот подвиг должен необыкновенно вдохновить людей, объединить их, наполнить души. Мы – нация!


Это мы почувствовали потому – продолжает дальше Валерий Попов, как нас готовили к встрече со знаменитым израильским писателем Амосом Озом. Думаю, кое-кто из нас не менее знаменит у себя на родине да и в мире. Тем не менее, встреча эта никоим образом не была посвящена нам, только ему. Нам всю дорогу рассказывали о нем, и чем ближе надвигалась встреча, тем чаще и подробнее. Замечу, что встречи с членами Кнессета и правительства не оговаривались так тщательно, как с «самим Озом». Завидно – с нами бы так!


И главное – как мы поняли из рассказов о нем, - это писатель вовсе не государственник, воспевающий мощь Израиля, защищающий его интересы, он…диссидент Он смеется над всем. Что у нас свято…Но…талант! Главное, чем должна гордиться национальная культура…
Ну и Амос Оз. Конечно, всех покорил своей учтивостью, иронией, свободной игрой ума, всячески подчеркивал свою «европейскость», склонял голову знакомясь. В общем. Очаровал.
Что сказать – его бенефис!
Стала ли израильская литература для русскоязычных писателей бенефисом – это вопрос отдельный. Что уж точно: русская литература в Израиле свой бенефис не празднует.


Но это тоже как смотреть на стакан – полупуст он или просто заполнен на половину. Я только что на одном дыхании прочёл две книги. Новый роман Семёна Злотникова, глубокое израильское философско-художественное произведение, которое никогда бы он, признанный в мире драматург не написал бы в России и новую работу Саши Каневского в новом же жанре повесть-водевиль…
Я с таким же удовольствием как и много лет назад не пропускаю передачи Шуламит Шалит, читаю её статьи, радуюсь её многочисленным наградам… Особого внимания заслуживают повести рассказы Михаила Ландбурга, тонкие, пронзительные, в духе Ремарка и Хемингуэя
***

Ответственность рождает справедливость, а справедливость всегда вытекает из любви. В иудейской теологии Бог – это Бог справедливости, но его основной атрибут – сострадание. Если говорить языком талмуда – Бог Сострадающий.
У Достоевского Женщины, я бы даже рискнул сказать все женщины – любят негодяев, отдают им всё и гибнут вслед за ними И вся эта растоптанность и изломанность, все эти страшные нарушения законов человеческих и божеских воспламеняют мир. Достоевский считал, что Москва сгорит не копеечной свечки, а из-за неверного обращения со светильников разума. Но разве только Москва

***

При упоминании Союза русскоязычных писателей Израиля определенная публика немедленно напрягается. В разные стороны. Ты обычно еще рот не раскрыл, а твой собеседник уже наперед объявляет, через сколько лет литература на русском языке в Израиле умрет (или уже умерла), что ты предубежден, предвзят (в любую сторону) и вообще сколько стране (любой) нужно писателей на русском языке? Пастернак, например, утверждал, что один…
Как-то Анатолий Георгиевич Алексин на одном из заседаний правления сказал: «Мы не Союз великих русских писателей мы просто Союз писателей». Это дало основание некоторым горячим головам сказать, что русская литература, выродившая в русскоязычную мало, что дала Израилю. Потому некоторые прозаики, в особенности старожилы, с прямотой римлян считают, что на поставленный вопрос: нужна ли эта русскоязычная литература Израилю можно смело ответить – не нужна. Другими словами, но смысл тот же.
Более того, ее и не должно быть, так как Израилю нужна своя национальная культура. А если есть проблема, так это только проблема трудоустройства музыкантов, художников, литераторов…

Вообще, когда речь идет о культуре, о литературе в частности, надо бы остерегаться римской безапелляционности, ибо она очень похожа на советскую.
У аборигенов Австралии нет ни учреждений культуры, ни памятников культуры, а культура есть и сохраняется тысячи лет. Она держится на памяти предков. Как утверждает философ Григорий Померанц, изучавший эту культуру, во время своих кочевий австралийцы стараются буквально вступать в след предков, пройти мимо тех же камней, родников, рощ, где проходили предки, а еще раньше – их священный родоначальник.


Когда общество становится сложнее, настроенность на живой след не так очевидна; перед человеком множество разных примеров, и даже это множество не исчерпает выбора.
Жизнь так быстро меняется, что невозможно буквально повторить вчерашнее, надо искать сегодняшнею подлинность, сегодняшний путь в глубину, к своей внутренней сути. И все же есть нечто общее в каждой достойно прожитой человеческой жизни, верной своим святыням, и ее неповторимый след влечет к себе. Непрерывность этих следов и есть русская культура и всякая культура. Сохранить ее в самих себе, продолжить ее в самих себе – задача, подсказанная совестью.
А совесть - это дыхание Бога в человеке.

Стал ли местный читатель богаче от того, что незнаком с русской литературой новых граждан страны? Думается, нет.. Отсутствие переводов на иврит, стала настоящая драмой как для русских писателей в Израиле, так и для израильской литературы в целом…
Нас совершенно не знают, отсюда говорят несправедливо, понимают превратно…
***

Писатели из алии и 70-х и 90-х годов оказались достаточно социально зоркими, но в литературе 90-х годов, как мне кажется, все несколько жестче. Здесь и драматический опыт перестройки в СССР и сложности интеграции. В русскоязычной поэзии и прозе видны все срезу изменения умонастроения новых репатриантов. И это не биографические гипотезы, не собрание мифов. Иногда гневные инвективы о новом прибежище, насмешки над собой, даже беспомощно опущенные руки. Часто – реакция боксера. И это понятно, по привычке – наиболее действенное оружие – булыжник, пресловутое и вечное оружие пролетариата.

Конечно, трудно было с трапа самолета найти свою тему, не зная законов страны.

Пришелец не знает языка. Не слышит улицы. Шолом-Алейхема, как известно, родило еврейское местечко, Егупец, Бабеля – Одесса, Окуджаву – Арбат. Надо было обладать безграничным любопытством, чтобы довериться промзоне Тель-Авива или Ашкелона, чтобы не замкнуться в культуре, пусть великой, понять, что в мире нет провинций, а есть провинциалы…
Казалось, писать о прошлом легче, чем о настоящем. Ведь прошлое – единственное, чем в ту пору мы располагали. Разумеется, в духовном, а не в материальном смысле. Прошлое – наше богатство и наша мука – оно было с нами, в сердце, никаким каленым железом его не вытравить. Разве случайно Пруст назвал свой великий роман «В поисках утраченного времени». По словам Григория Семеновича Кановича так можно было бы назвать роман любого писателя. Потому что писатель занят на самом деле воскрешением времени. Он пишет прошлое. Он ищет улицы, которые уже не существуют, людей, которых нет, он ищет жизнь, которая прошла – и осталась только в воспоминаниях. Он борется с забвением. И если он достоин имени писателя, то побеждает его…
Тут есть над чем подумать.


Иосиф Бродский как-то заметил, что человек, как слагаемое, от перестановки ничего не выигрывает. Трагедию можно обменять только на трагедию. Это старая истина. Единственное, что делает ее современной, это ощущение абсурда при виде ее - трагедии – героев. Так же, как и при виде ее зрителей. И всё же прав был Эфраим Баух,
определив, что русскоязычная литература в Израиле – это особый феномен, настоящая загадка, которую судьбой нам дано было решать на русском языке..


В постсоветскую эпоху к невиданному изумлению вдруг оказалось, что опасно только запрещенное слово. И, может быть, прав был Ежи Лец, когда говорил, что утраченную веру в слово ему вернула цензура.
Или вот Генрих Гейне, точно и сегодня среди нас: истинный демократ пишет как народ, искренне, просто и скверно…
Я отметил, что репатриация для писателя несёт многочисленные потери. Но она же и, пожалуй, многие в этом убедились, несёт второе рождение. Не представляю, что без этого второго рождения родилась бы такая книга, как «Феномен израильского театра» Златы Зарецкой, пронизанная страстным сионистским духом». Или книга Галины Подольской: «Израильское искусство с русскими корнями». И её совсем новая книга «Марк Шагал и Иерусалим».


Замечательные книги Юрия Моор-Мурадова «Занимательный иврит» и многочисленные оригинальные статьи и учебники исследующие иврит в разных плоскостях – от политических до бытовых и культурологических. Это явление ещё ожидающее своих исследователей…
Не было бы Израиля не было бы романов и рассказов Ицхока Мероса


Героев романов Эли Люксембурга. Замечательная, я бы даже сказал редкостная проза Моше Винокура. Его нет, а он мне казался вечным. Вот уж кто даёт основание для защиты диссертации. Никто не создал такого удивительно русско-ивритско-арабского языка, который он назвал «руситом». Невидимая цепочка связывает Мераса и Светлану Шенбрунн. Рассказ Мераса «Старуха с зелёным ведерком» у Светланы воплотилась в мастерски сделанную книгу «Искусство слепого кино».


Предчувствиями и пророчествами были наполнены превосходные «Сны о Подоле» Майи Каганской… Особняком стояли рассказы, повести, романы Давида Малкина. Его «Жизнеописания малых королей», двухтомный роман «Король Шауль», «Король Давид», «Король Шломо». Его небольшая книга «Археология Святой Земли» для меня и вообще стала настольной…
Вспоминая сейчас о уже покойном Ицхокасе Меросе, замечательном писателе, чья притча о Холокосте явилась одна из лучших книг на эту тему я предлагаю ввести премию Ицхока Мераса за лучшие произведения о Холокосте…


Интифада, затем кризис прервали наши ежегодные семинары, на которые приезжали писатели из Москвы и Санкт-Петербурга. Исчезли некогда престижные литературные фонды. Все громче жалобы, дескать, приходится писать в стол.
Но такой опыт у нас уже есть. Наверно, чем-то легче писать в стол, когда сама возможность чтения расположена в воздухе, несомненна, как электрическое напряжение.


Наша жизнь и. смею надеяться книги, все же значительно отличаются от понятий и традиций эмигрантов, которых в свое время вытеснил на чужбину национал-социализм или большевизм. Вспомним, что писал незадолго до самоубийства Стефан Цвейг, живя на положении эмигранта в Бразилии: «с того дня, как мне пришлось жить по чужим, собственно говоря, документам и паспортам, я уже никогда не ощущал, что принадлежу себе. Что-то навсегда надломилось в моем естественном самоотождествлении с изначальным собственным «я». Во мне появилось больше сдержанности, чем это присуще моему характеру, и сегодня меня, космополита, не покидает чувство, будто я обязан испытать особую благодарность за каждый глоток воздуха, который вдыхаю, отнимая его у чужого народа».
Здесь же «чужесть» это позитивное состояние, как мне представляется особая форма взаимного взаимодействия.

5

Хороша ли русскоязычная литература в Израиле или нет, но
почти все московские или питерские журналы, как и вообще журналы российской глубинки печатают израильских авторов, как русскоязычных, так и в переводах. Постоянно печатается в «Октябре» Светлана Аксёнова, сейчас «Юность» даёт большие подборки Ал.Каневского, В канун восьмидесятилетия Саша был удостоен звания профессора Пенисульского университета (США), а Дина Рубина и Виктор Гин звания «Лучший в своей профессии.». Два поэта Владимир Вейхман из Ашкелона Олег Маслов из Ришона получили благодарственные письма за содействие повышению художественного уровня журнала «Дальний Восток».
Книга Владимира Липовецкого «Дети Ковчега», которую СРПИ недавно отметил премией им.Юрина Нагибина, 16 декабря прошлого года получила престижную премию Артёма Боровика. Было прекрасное представление книги в Москве в театре Калягина. Эта же книга переведена на английский язык, а сейчас закончен перевод на французский язык.


Совершенно поразительная книга вышла в США. Автор Вениамин Додин. Семнадцать лет отсидевший в сталинских лагерях, написавший удивительный роман «Площадь Разгуляй» сотворил учебник для институтов и колледжей «Сталин и массовый геноцид» днями изданный в США на английском языке по его произведениям. Прекрасные отзывы Владимира Буковского и американского историка и политолога Пайса.


Более чем через полвека вышла книга ещё одного нашего патриарха Генриха Горчакова «Славы подлинный устав». Вот уж поистине рукописи не горят. В 1938 году расстреляли его родителей, в 1944 году арестовали его самого. Реабилитированный в 60-х годах он поступил в Литературный институт. Его дипломной работой стала исследование поэмы Твардовского «За далью даль», о которой профессор Мотылева сказала, что это законченная диссертация. очень порадовался этой работе Самуил Яковлевич Маршак. И действительно, это единственная до сих пор серьёзная попытка многопланового анализа этого произведения.
Дочери Твардовского Валентина и Ольга в этом году издали эту книгу. Генрих Натанович вообще известен не только как автор мемуаров о лагерной жизни .Но и как замечательный литературовед, автор книги о Цветаевой, известный цветаевскими лекциями в Сорбонне и Йельском университете. Вместе с московской писательницей Еленой Ржевской, Генрих Натанович – сегодня единственные из оставшихся в живых бывшие студенты легендарного ИФЛИ, института философии, литературы и истории.
Только что в Москве, в театре Вахтангова состоялась премьера другого нашего старейшины Григория Кановича. Пьесу по роману Кановича «Козлёнок за два гроша» поставил один из ведущих сегодня режиссеров Туманис. В Вильнюсе же вышло пятитомное собрание его произведений, блистательно, кстати, изданное.


На полках книжных магазинов только что появилась первая книга из трйхтомника Дины Рубинной «Жёлтая канарейка». Вторая книга будет в марте-апреле, третья осенью. Событие, которое, конечно не останется незамеченным.
Хочу сказать и о книге Александра Каневского «Полное собрание впечатлений», первое издание которой сто тысячным тиражом было немедленно распродано.


Сегодня вызывают живой интерес книги Иосефа Левина и Михаэля Юриса, гражданина Израиля с 1960 года, человека прошедшего от армии и кибуца до спецслужб, он написал двухтомный роман «Да смоет дождь пыль пустыни» о событиях, современниками которых стали уже и мы сами… Сейчас он широко представляет эту книгу по стране.
Думаю, что книга достойна многосерийного кинофильма, настолько динамичны события и сами герои этого фильма. …

Итак, литература есть. Я не в состоянии даже перечислить маленькую толику того, что появляется на книжных полках из книг местных авторов. Этому надо посвятить специальную серьёзную конференцию. Я думаю, что выступившие здесь коллеги дополнять меня.
Литература есть, а литературного процесса не видно. У нас, в сущности, отсутствует литературная критика. Ушли такие известные литературоведы как Лидия Марковна Яновская, Дора
Моисеевна Штурман, Леонид Евсеевич Черкасский, Майя Каганская…


Критика у нас чаще всего либо комплиментарная, что можно понять, маленькая страна, все друг с другом знакомы. К тому ж, тираж не продается. Чего уж тут еще автора ругать, как-то помочь ему надо, зарядить, как заряжается телефон на ночь…Но любовь наших критиков к автором уже переходит границы секса…
По сравнению с первыми годами репатриации стало явно меньше хамской критики. Это радует. Но более всего обидно, что иной автор так и не дождётся даже маленькой рецензии…
Нет информационных изданий, которые сообщают о вышедших книгах…

. При этом речь идет не о возвращении к временам иждивенчества и изощренного паразитизма советского образца. Не случайно Горький в конце жизни сильно утомился от созданного им детища, от его роли «идеологического погромщика» и «спецраспредилителя»: «Я, старый дурак, наделал много глупостей, а самое главное, создал Союз писателей. Да теперь мало-мальски поэт напишет какую-нибудь поэмишку и будет всю жизнь летать на самолетах по санаториям, а настоящих талантов печатать не станут». Положение дел в СП его постоянно раздражало ссоры, фракции, никто не хотел жить мирно. Создавалась гигантская бюрократическая организация с мощной материальной базой, налаженной системой писательских поездок, выступлений по стране.
На самом деле придумка Горького была замечательной, уникальной, чему, в сущности, не было аналогов. И мы, увы, не последовали этому опыту. До создания СП он вообще приблизился к идеальной организации, опыт которой надо было бы позаимствовать и сегодня. Таким было дореволюционное товарищество «Знание», мощное издательство, которое платило авторам огромные гонорары. Причем без всякой государственной поддержки! Более того, Горький обошел даже отсутствие специальной конвенции между Россией и Европой. Новые вещи Бунина, Куприна, Андреева и многих других он сначала выпустил за границей, а затем тотчас в России. Писатели имели двойной гонорар, хорошо жили, путешествовали по миру.


Чем заплатили писатели Горькому общеизвестно. Бунин после революции проклял его. Андреев назвал «немецким шпионом». Даже Пришвин, чьими повестями и эссе заслуженно восторгался Горький в своем дневнике, назвал его «самозванец русской культуры». Уже после откровений в «Дневнике» Пришвин подарит «хитрому самозванцу» с дарственной надписью «от чистого сердца» и «с братской любовью». Наш писатель Владимир Свирский, очень скромный и столь же хороший, разыскал письма, в которых знаменитый Чаадаев в один день написал два письма: в одном гадости о Герцене Бенкендорфу в другом признания в любви к Герцену.

***

Сегодня во всём мира всем мире пишут множество людей, иногда, кажется, что пишут сразу двумя, тремя руками. При этом книги, написанные пером, уже не отличить от тех, что написаны топором. Когда я листаю «Справочник» нашего Союза писателей у меня возникает чувство, будто я листаю Стенографический отчет Первого съезда Союза писателей СССР. Там было 570 писателей на весь СССР, у нас уже приближается к тремстам. Но поскольку на том съезде было всего 24 со взрывной национальностью, а у нас ВСЕ то создается впечатление, что мир пробудился. Писатели на марше! Ничего не может их остановить. Осознавшие себя, не подавляемые никем, сотни ног с бесконечно громким топотом, наступая, продвигаются вперед, прибавляя шаг! А прибавьте сюда без преувеличения сотни рвущихся, звонящих, вылезающих как отец Федор в ильфопетровских «Двенадцати стульях» из шкафа, из окна, из двери. Марш, марш! Они идут…


В эссе «Поэзия» Пабло Неруда писал:
«Сколько произведений искусства…Им не уместиться в нашем мире. Их надо вывешивать в окно… Сколько книг…сколько книжат… Кто способен прочесть все это? Эх, будь они съедобны…»
.
На том съезде несколько каверзно прозвучал вопрос Самуила Яковлевича Маршака:
- А кто из вас, если говорить по совести, знает хотя бы основное различие между эльфом, гномом и кобольдом?
Между прочим, и сегодня вопрос актуален, но спонсоры прекрасно живут и без ответа на этот вопрос. Статистика говорит, что среди миллионеров образованных людей совсем немного, но за их счет содержаться оркестры, театры, музеи – в США, Германии, Франции, Англии – это почти закон…
Так что делайте выводы сами, кто сегодня нужнее просвещенные или богатые. И в этом, большая сложность русской литературы в Израиле, книги на идиш, на иврите, на английском худо-бедно находят спонсоров – авторы русских книг этим похвастаться не могут. На них кто-то невидимый, некое предвзятое коллективное мнение наложило печать вторичности, местечковости


***
Мне думается, что мы сделали две принципиальные ошибки. Театр «Гешер» сложился в сущности не только из-за прихода в театр режиссёра Евгения Арье. Он, прежде всего, обязан директору Вячеславу Мальцеву. Мы не нашли менеджера такого ранга, даже не искали его, такому директору надо было платить. Бесплатно строится только труд заключённых. А у нас наверно за сорок лет существования СП, в особенности за последние двадцать лет при числе членов Союза подходящим к тремстам нет ни одной штатной единицы.


А возможность такая была. На всех перекрёстках я кричал, что невероятно, невозможно, чтоб Израиль был создан только для московских артистов, только для Пугачевой. Киркорова и десятков иже с ними. Часто для артистов евреев, которые к тому же с крестиками на выступали на сцене. Невозможно, чтоб все книжные магазины были наполнены только московскими книгами, хотя они и были необходимы. Пожалуйста, свободный рынок. Но если бы Марокко захотело наводнить израильский рынок своими апельсинами как повели бы себя наши фермеры? Концерты зарубежных звёзд могли осуществляться только в том случае, если б отчисляли бы определенную сумму в Фонд культуры репатриантов. Книжные магазины должны были дать, прежде, всего зелёную улицу репатриантам из России и государство вполне могло стимулировать эту зелёную улиц снижением магазинам арноны или предоставить другие возможные льготы. Хорошо, что мы сделали премии. Плохо, что премии эти не имели и не имеют никакой денежной поддержки. Премиями были отмечены заслуживающие того произведения. И все вечера вручения премий были праздником.
Репатриантская литература стремилась объяснить главное:

Чем же интересны мы, которые «отъехали»? Для чего вышли из Египта? Чтобы рабы превратились в господ? Или чтоб у Господ были свои рабы? Не случайно у Леонида Сороки одно стихотворение после репатриации называется «Интеллигентные рабы». И вообще, «Родина там, где родился не спрашивая, или там, куда сам пришёл умирать?» - вопрошала Светлана Аксёнова.
Наум Коржавин написал в Америке печальные стихи:

Не стоит всерьёз удивляться,
Что вновь тут за горло я взят.
Смешно за свободой являться
В чужую страну в пятьдесят…

Очевидно, что за свободой смешно являться в любую страну и в любом возрасте, ибо есть только одно единственное место, где пребывает свобода – внутри нас.

… Просыпаюсь я в ужасе: где я?
Слава Богу в преддверии дня.
Я свободен.
В окне – Иудея.
Мой Господь охраняет меня.

Поэтесса Нина Локшина уверяла, что эти слова Бориса Камянова подарили ей чувство спокойной уверенности, не покинувшие её и сегодня.
Драматург Семён Злотников, пьесы которого и сегодня идут и в Европе, и в Японии, он и сам поставил уже пьесу в частности в Москве, в театре Рихельгауза. И вот буквально только что – в Одессе. Так вот Злотников в давнем интервью отмечал, что мог, конечно, и дальше продолжать сидеть в жюри престижных театральных конкурсов, но в последние годы в Москве его настигла творческая растерянность: о чём писать? И нужно ли вообще писать? «В Израиле же я стал свидетелем уникального исторического процесса: на моих глазах происходит Исход народа. Мне повезло рассказать об этом». Его вовсе не пугала перспектива на какое-то время стать грузчиком или сторожем, как многие из нас. Главное, чтоб этот грузчик не залез тебе в душу. Не стал управлять твоим умонастроением…

Между тем мы принесли в страну свой опыт. На наших глазах распалась большая и сильная страна. Распалась не потому, что была слабой. А потому, что была подлой.
Наши авторы сумели обнаружить болевые точки современного общества, как российского так и израильского. И к этому стоило прислушаться.
Раздвоении личности, очень распространенную болезнь человека вообще и еврея в частности. Целый ряд книг посвящён теме Холокоста не случайно. Авторам не только хотелось понять, почему люди, которые много лет жили рядом друг с другом, стали убивать своих еврейских соседей. А теперь не только соседей, но и друг друга, как, увы, на Украине сегодня…
На конференции по созданию российско-израильского исторического общества я на основании имеющихся фактов заявил, что новый геноцид возможен в любой стране. Во всяком случае, геноцид в Руанде проходил в пять раз быстрее, чем в нацистских лагерях. И делалось это не оружием, не газовыми камерами, а руками, мачете, молотками… Можно было бы об этом не говорить, если бы Холокост не стал идеологией Израиля, если бы Холокост не стал предметом спекуляций. Ещё вопрос, где должен был быть Яд ва-Шем,


В Иерусалиме или в Берлине, в стране, убийц или в стране жертв. Очень хотелось бы посвятить и этому специальную конференцию.
Но достучаться до общества на русском языке, обществу непонятном, без перевода на иврит – невозможно…
По-прежнему среди писателей – сатириков и мастеров юмора произведения Феликса Кривина, Игоря Губермана, Александра Каневского занимают ведущие места на всем постсоветском пространстве, среди русскоязычного населения Германии, США, Австралии, Израиля, пространстве России, Украины, Германии, США, Канады. И пожалуй ныне называются классиками жанра. Они уже в истории. Кстати в жанре юмора и сатиры сегодня замечательный состав участников Аркадий Крумер с книгами «Изя Кац и другие русские», «Нашествие клонов», «Нескучная книжка на вырост», «Майсы с пейсами». По утрам заглядываю в компьютер – непременно есть его новый смешной и очень актуальный рассказ. В этом же жанре работают Геннадий Малкин, признанный на всём русскоязычном пространстве автор афоризмов, у которого их безбожно крадут, Ефим Щерба с разнообразными сатирическими миниатюрами, Семён Шульман, Виктор Левинштейн, Григорий Шмуленсон, Марк Тверской, Дмитрий Аркадин. И конечно, Шейва Гольцман-Тэнэнбаум, к книге её рассказов «Письма близкому другу» предисловие к которой написал Михаил Жванецкий. В Шейве заложен потрясающий юмористический дар. Люблю её яркие искренние даже исповедальные рассказы. Ругаю, за то, что мало пишет… Прощаю, за то, что трудно живёт…


. Плодотворно работает Александр Шойхет, автор книг «Танцы на чужих свадьбах», «Приехали мы в Израиль», «Витражи», «Агасфер», который выпущен под рубрикой «Новая классика», что подчёркивает его высокий художественный уровень. Творческая манера автора опирается на традиции, имеющие глубокие корни в европейской прозе. В романе «Витражи» автор предлагает свой взгляд на солженицовское «двести лет вместе». Роман возвращает нас в 70-80-е годы прошлого века (Господи, как странно звучат для нашего поколения эти слова – «прошлый век»!) и подводит итоги прошедшему столетию одного поколения российских интеллигентов, переживших эмиграцию и отнюдь не в юном возрасте.


Здесь в Израиле по-настоящему выросло творчество двух братьев – Давида и Якова Шехтеров. Один из немногих Давид занимается художественной публицистикой, которая завоёвывает читателя. Вместо того, чтоб брезгливо отворачиваться от политики, он внимательно всматривается в неё…


В большого писателя вырос и Яша Шехтер. В слове «большой» нет преувеличения. От книги к книге он множит реальность. Вместо одного ответа предлагает много, причём ни один из них не является исчерпывающе полным. Иногда это одна из версий кафкианского абсурда… Большое удовольствие получил я от чтения его «Хасидских рассказов». У меня много претензий к Якову как к члену Правления. Но он растёт от книги к книге.
Очень плодотворно работает сегодня Марк Котлярский, пьесы, рассказы, повести. Его книга прозы «Волчьи ворота» относится к весьма редкому сейчас жанру новеллистки. Критики единогласны: в этом жанре Марку удаётся порой совершить невозможное, его новеллы обретают особый звуковой рисунок. Приятно, что занятость на основной работе, не мешает ему всё время быть на виду в литературе и на театре…


Интересно работают Леон Агулянский. Нина Кожевникова.. Яркое повествование представляет собой книга рассказов Марины и Даниэля Мазиных «Жизнь в обратном направлении» и рассказы Любови Розенфельд, которые из недели в неделю публикует «Секрет» как и рассказы Амалии Мейф.


Не могу пройти мимо прозы талантливого Игоря Гельбаха, которая отличается высокой культурой письма («Показания Цаплина», И поразившей меня книги «Жизнь после свадьбы» очень талантливой Эстер Офенгендин. Книга затрагивает важную тему построения гармоничной, жизнерадостной семьи, мира и любви в доме.

Леонид Колганов, настоящее явление. Не случайно в прошлом году журнал «Юность» наградил его своей премией.
Интересную книгу выпустила Римма Ульчина из Ашдода. Стоило бы о ней поговорить на специальной встрече.

Кстати нравится российской творческой элите или нет, но двадцать первый век – еврейский век. Во всяком случае так утверждает известный историк, профессор Калифорнийского университета в Беркли Юрий Слёзкин в своей нашумевшей книге «Эра Меркурия. Евреи в современном мире». Он считает, что модернизация заключается в том, что все становятся подвижными, чистоплотными, грамотными, говорливыми, интеллектуально изощрёнными и профессионально пластичными горожанами; в том, что культивируются люди и символы, а не поля и стада; в том, что богатства ищут ради образования, образования ради богатства и того и другого ради их самих; в том, что князья и крестьяне превращаются в учителей и торговцев, наследственные привилегии сменяются приобретённым престижем, а место общественных сословий занимают отдельные личности, малые семьи и начитанные племена (нации). Модернизация – это когда все становятся евреями. У одних князей и крестьян получается лучше, у других хуже, но никто не способен стать лучшим евреем, чем сами евреи. В век капитала они – самые предприимчивые из предпринимателей, в век отчуждения – самые опытные изгнанники, а в век специализации – самые искусные профессионалы. Некоторые из старейших еврейских специальностей – коммерция, юриспруденция, медицина, толкование текстов и культурное посредничество – стали важными (и наиболее еврейскими). Древность евреев стала причиной их образованности. Между прочим именно об этом, говорил ещё Пушкин…
Тут я к собственному огорчению должен сказать, что модернизация не коснулась нашей творческой организации, так же как и кризис. Как остроумно заметил Саша Каневский – нечего было касаться. По уровню своей оснащённости мы даже далеки от примитивного урбанизма, потому что, как я уже говорил у нас нет ни собственного помещения, ни даже канцелярского стола или стула, нет собственного журнала, нет на счету денег и, увы! – нет ответственности за то, что всего этого нет. Так что остановимся на том, что в век модернизации, в еврейский век – все мы когда-нибудь да всё же непременно превратимся в евреев…


Здесь уместно сказать доброе слово Российскому культурному центру в Тель-Авиве и Александру Александровичу Крюкову. Стоит вспомнить здравствующего ныне бывшего Посла России в Израиле Петра Владимировича Стегния, с которым мы с Сашей Каневским только что встретились в рамках совместного российско-израильского исторического общества. Сейчас Культурный центр возглавляет Наталья Юрьевна….……
И я не сомневаюсь, что все добрые традиции сохранятся…


Много литературных вечеров мы провели в Иерусалимской б-ке. Клара Эльберт и её сотрудники делают всё, чтобы вечера эти удавались. Разнообразны вечера под эгидой «Иерусалимского журнала» проводит Игорь Бяльский. Игорь действительно сделал очень много. То, что делает Игорь Бяльский, Ашкелонский семинар или чеминар в в Нацерет Илите – Грегори Фридберг, в Ришоне Валентина Чайковская… Быть может это и есть новая форма настоящей писательской Федерации выходцев из бывшего СССР.

***
Во многих проблемах виноваты исключительно мы сами .Виноваты в пассивности, в равнодушии, если хотите, в недисциплинированности. Иначе как могло случиться, что члены СРПИ, даже работающие годами не желают платить членские взносы. У нас, повторяю, 270 человек. Это 54 тысячи в год, за которые можно выпускать и журнал, и содействовать выпуску книг талантливых литераторов, и проводить экскурсии и книжные ярмарки. А главное осуществить давнюю мечту – никоим образом не зависеть ни от доброго, ни от плохого царя…
На день проведения Конференции из всего состава СП взносы заплатили только 51 человек

Вообще же настоящая конференция, на которой присутствуют в соответствии с Уставом представители регионов – с моей точки зрения своего рода последняя надежда возрождения Союза. За отчётный период развалились все структуры. Комиссия по приёму в СП, комиссия по премиям, ревизионная комиссия, которые сегодня в срочном порядке надо обновить. Часть людей ушли из жизни, часть болеют, часть пропали вообще, потому что встречаться надо не раз в пять лет, а каждый год. Потому что Союз писателей создан, прежде всего, для творческого общения, для диспутов и дисскусий о путях культуры, в частности литературы, о книгах, о путях страны, о нашем месте в новом для нас мире. А у нас этого всё – ниже плинтуса. Нет , кстати, и пресс-секретаря. И вся эта работа отнимает у меня очень много времени.


Всё было бы пусть относительно, но всё же благополучно, если бы мы просто соблюдали Устав по которому, во-первых, председатель и Правление в полном составе могу быть всего только две каденции – это неукоснительное правило вообще для всех выборных организаций. И каждую каденцию Правление должно меняться на две трети. Член СП, который два года не платит членские взносы – покидает организацию.

.Поскольку Союз русскоязычных писателей Израиля входит в Федерацию Союзов писателей Израиля, у нас нет возможности подавать проекты в высшие инстанции. Решение этого вопроса должно быть незамедлительным. Я почти ничего не говорил о писателях иерусалимских, полагая, что это сделают за меня сами иерусалимцы, у них много хорошего. Но с Иерусалимом есть и серьёзные проблемы решение которых дальше нельзя откладывать…Возможно, кто-то предложит и новые формы работы, которые предлагает жизнь, которые мы нащупали пока только интуитивно. С одной стороны СП должен пополняться. С другой вести коллектив в 300 человек в нынешних условиях - на одном энтузиазме невозможно. Будет несправедливо, если я не скажу о тех попытках нашего председателя, которые лично он делал для исправления положения.


13 декабря 1995 года в Большом зале Доме писателей имени Шауля Черняховского впервые в культурной жизни Израиля состоялась конференция, посвящённая профессиональным вопросам творческого и социального статуса писателей Израиля.
Конференция была организована Федерацией Союза писателей Израиля и Союзом ивритских писателей.
Эфраим Баух тогда сказал (а я по занудливости сохранил) следующее:

В приглашении, которое я получил, отмечено, что я выступаю в разделе поздравлений. В бывшем СССР мы привыкли к морю разливанному поздравлений, начинавшему и завершавшему все конференции и съезды, но сегодня я буду говорить по делу явно не праздничному и не требующему поздравлений и благословений. Полтора года назад я был избран председателем Федерации Союзов писателей, объединяющих одиннадцать Союзов- Союз ивритских писателей, Союзы писателей, пишущим на арабском, , русском, идиш, румынском, английском, польском, испанском, немецком, грузинском и венгерском… (От себя скажу что после этого врзникли ещё три Сюза – болгарский, бухарских евреев и горских евреев). Федерация была основана 20 лет назад, так как существовало явное неравенство в правах между ивритскими писателями и литераторами, пишущими на других языках. За эти годы в рамках небольшого бюджета было сделано немало: изданы антологии произведений писателей всех союзов на иврите, выпущены книги и журналы…


С 1990 года, началом массовой алии из бывшего СССР, Союз русскоязычных писателей вырос с 60 членов Союза почти до 200. Среди новых членов Союза – известные прозаики, поэты и драматурги. Именно это резкое увеличение особенно подчеркнуло то отсутсиве равенства в правах между ивритскими писателями и теми, кто пишет на других языках.
Особенно ярко выражено это неравенство в том, что писатели, пишущие на других языках, не получают одну из самых престижных премий – премию главы правительства, который каждый год удостаиваются 14 ивритских писателей и 3-4 арабских.
Пришло время представить к этой премии также писателейф, пишущих на других языках и вообще уравнять их в правах с писателями, пишущими на иврите и арабском. И не на словах, а на деле.


И Говорю это потому, что всё время ощущаю пренебрежительное отношение со стороны государственных учреждений, чиновников и средств массовой информации как мк литераторам, так и к читателям, пишущим и читающим не на иврите и не на арабском, а на других языках…».
Увы! Прошло почти 20 лет, а слова остались актуальными.
Отсутствие достаточного политического влияния алии на политическую систему Израиля поставило, в том числе и писателей на самую низкую ступень в социальной лестнице…


Вскоре изберут нового Президента. Нам необходимо поднять статус и престиж Союза писателей. Целесообразно направить делегацию – и новому Президенту страны, и в министерство культуры, министерство абсорбции , в муниципалитеты, которые всё-таки хуже лучше нам помогают. Нам необходим этот разговор на разных государственных уровнях. И предоставить, наконец, членам союза писателей возможность бесплатно посещать музеи. А главное – не быть бомжами. Действовать, действовать и действовать – друглгл пути у нас нет. К слову сказать, ничему нас не научил опыт с рукописями покойного Ильи Бокштейна. Когда умерла Л.М.Яновская мы с её сыном пытались как-то устроить её уникальный булгаковский архив. Согласилась взять этот архив, Харьковская библиотека., а не увы, одна из израильских…


Кстати, не понимаю, почему ежегодные ярмарки, в которые государство вкладывает немало, называются «Неделей ивритской книги», а не израильской…Видимо всему, наше молчаливое согласие.

Хочу сказать, я наш Союз любил и люблю самозабвенно. Для меня здесь нет лишних людей. Нападки на Союз принимал довольно болезненно, особенно, когда это делали свои.


Как раз в эти дни исполняется двадцать лет с того дня, когда Дина Рубина привела меня в эти стены. Я много чего здесь видел .Много чего испытал и хорошего, благородного и отвратительного. Я сожалею, что состарился тот состав, Правления с которым мы были друзьями: Лена Аксельрод, Лорина Дымова, Боря Камянов, Эли Люксембург, Светлана Шенбрунн, Зинаида Палванова. Состарились наши замечательные Григорий Семёнович Канович, Феликс Давыдович Кривин – только два человека, которых мы называем по имени-отчеству. Ушёл из жизни Марк Азов и другие, о которых мы непременно должны ещё сказать своё слово. Да и мы с Эфраимом – уже не добры молодцы: посмотришь в зеркало и думаешь: как жить, будем спасать мир красотой или пугать прохожих на улице .А вообще же, члены Правления, которые годами не менялись, хорошие поэты и прозаики, хорошие друзья за все годы в качестве членов Правления хорошо и отдохнули от дел и теперь, думаю, отдохнув ещё одну-две каденции, наберутся сил, переизберутся и начнут всё сначала…

Я хочу поблагодарить всех, кто помогал мне в работе, на чей локоть я смог опереться. И прежде всего своих коллег и друзей ашкелонцев, наш семинар, в который собираемся уже двадцать с лишним лет. Это Алла Айзеншарф, Людмила Клёнова, Любовь Розенфельд, Леонид Дынкин, Иосиф Келейников, Владимир Вейхман, Вильям Богуславский Ефим и Саша Щербы, Олег Маслов, Шейва Гольцман, Леонид Колганов, Слава Карелин, Анатолий Мучник, Арье Бацаль, Ася Тепловодская
***

У литературных кошмаров на редкость крепкие ноги.
Непонятная сила продолжает толкать на странный труд некоего своего самовозрожденья. Подозреваю, что это желание написать собственную Библию. На Святой Земле дан уклончивый шанс извлечь из себя эту Библию, маленькую Библию нас самих.
Мы сами определили свой статус в период задыхания, с тем, чтобы найти необходимое мужество, веру в то, что наша работа идет не зря.
Что же касается писательской организации, она будет развиваться, пока не истощиться интеллектуальный импульс, породивший ее…

 


***
Читая разных авторов, создаётся ощущение, будто Дух Земли Обетованной гонит каждого из нас – не вдоль, а навстречу с самим собой.
В любом случае – Израиль это такой уровень эмоциональных переживаний, до которого нужно ещё дорасти.
Желаю всем в Новом году здоровья и оптимизма. Желаю каждому идти все выше и выше – в гору. Там, на вершине горы мы и встретимся снова…

Ещё раз взглянув в зал, я пожалел, что в качестве эпиграфа к своему роману на взял слова из Замятина:
«Не читайте рукописи жене, читайте их близким людям».
В общем, я так и сделал.
Спасибо за внимание.


 

ФИО*:
email*:
Отзыв*:
Код*

Наши анонсы

Фоторепортажи

О союзе писателей

Andres Danilov - Создание сайтов и SEO-оптимизация
Многоязычные сайты визитки в Израиле