Интервью с писателем Львом Альтмарком

Новости СРПИ Творчество (Новое)

 "Израильский русский писатель". В этом определении есть некая абсурдность. Вызов. Реверанс. Кивок сразу в несколько сторон. Хотя иногда именно из нелогичных, нелинейных определений выглядывает сокровенный и важный смысл. 

Мой собеседник, Лев Альтмарк, как раз такой "израильский русский писатель". Формировался и рос "там". Мыслит, фантазирует, сочиняет на русском языке. Публиковался в различных изданиях, в том числе, в журналах "Юность" и "Нева". Живет в Беэр-Шеве. Автор четырех поэтических сборников и восьми книг прозы. Член Союза русскоязычных писателей Израиля и Международной гильдии писателей. 

"Серые пятна истории", "Повесть о том, как поссорились городской голова и уездный исправник", "Генеалогия героев нашего времени"… Лирика. Юмор. Лев Альтмарк написал много - и останавливаться не собирается. Ведет страницу СРПИ «Диалог» на «Фейсбуке». Мы говорим с ним о книгах и их времени. О судьбе автора, который живет далеко от метрополии. От языкового гнезда. О проблемах и крутых виражах. 

 

- Как Вы начали свой литературный путь? Насколько Брянск, где Вы жили, можно считать «литературным городом»?

- Очень верно, что в начале интервью задан вопрос о городе, в котором я родился. Происхождение всё-таки много значит. Одно дело Москва, Петербург, города-миллионники, другое дело провинция. Притом не только в географическом плане, но и, к сожалению, в культурном. Брянск, в котором я прожил сорок с лишним лет до отъезда в Израиль во всех отношениях город провинциальный, как и большинство других российских городов. Это нисколько не умаляет моего доброго отношения к городу, где я написал первое стихотворение, приобрёл друзей, встретил любовь и, наверное, сформировался как личность.

Если Брянск чем-то и засветился в литературе, то только своей, я бы сказал, литературной «стариной». Имения в окрестностях города – Ф.И. Тютчева в Овстуге и А.К.Тостого в Красном Рогу – это, пожалуй, и всё. Если туляки могут гордиться тем, что Л.Н.Толстой именно в Ясной Поляне писал свои самые значительные произведения, то брянцы могут похвастаться разве что родовой принадлежностью Тютчева и Толстого к брянской земле.  Можно, конечно, вспомнить авторов, более близких к нам по времени – Н. Грибачёва, П. Проскурина, К. Паустовского, Е. Винокурова, Н. Рыленкова, но все они лишь уроженцы Брянска и области. Литературная их деятельность протекала в столицах, и в этом опять нет ничего странного – автору необходима соответствующая среда, подпитывающая его творчество, общение с собратьями по цеху, близость издательств и журналов, на что провинция традиционно бедна. Из ныне здравствующих земляков, активно работающих на литературном поприще и известных за пределами Брянщины, я бы назвал поэта Виктора Кирюшина и прозаика Владимира Шпакова. И с тем, и с другим я поддерживаю тёплые добросердечные отношения и считаю их брянцами, хотя не уверен, что они с этим согласятся, так как первый живёт в Москве, а второй в Петербурге.

Свои первые литературные опыты я принёс в литературную студию при Бежицком доме пионеров, которой руководил Владимир Иванович Яковлевский. Поэтом он не был, но беззаветно любил литературу, которую преподавал в школе рабочей молодёжи, а уж его радость по поводу удачной строчки в стихотворениях своих питомцев не знала границ. Он-то и пробивал наши первые публикации в заводских многотиражках и областной газете «Брянский рабочий». До сих пор храню эти вырезки, и хоть стихами, по большому счёту, это не назовёшь, но вспоминаю своего первого наставника и учителя с теплом и любовью.

Богат ли сегодня Брянск литературной жизнью? Трудно сказать. Безусловно, там есть люди пишущие и пишущие неплохо, но то ли у них не хватает запала пробиваться на столичные литературные парнасы, то ли их устраивает скромная провинциальная литературная рутина… Не знаю. Но буду рад, если мои земляки когда-то заявят о себе более уверенно.

 

- Вы учились в Москве. Расскажите немного о времени учёбы. Что дало Вам пребывание в Москве?

- После окончания в 1975 году своего первого высшего учебного заведения – Брянского института транспортного машиностроения – я очень скоро понял, что инженерная деятельность – не моё призвание. Конструкторская работа – то же творчество, но своеобразное – в рамках проекта, стандартов, технических требований. Мне же всегда хотелось иного – общаться с людьми вживую, придумывать о них сюжеты, разбираться в их характерах и психологии. Поэтому я стал искать себя в других профессиях – комсомольского работника, музыканта из ансамбля при местном Дворце Культуры, руководителя дискотеки, которые только-только начали появляться, учителя математики, журналиста в газете. Жизнь подсказывала сюжеты, которые уже не укладывались в поэтическую строку, а требовали иного, более основательного и многопланового прозаического текста. Тогда-то у меня и родились первые мои четыре повести, одна из которых «Я – стукач», опубликована в 1992 году в тульском альманахе «Ясная Поляна», основанном ещё Л.Н.Толстым. Остальные до сих пор ждут своего издателя.

Тогда-то я и подумал, что, наверное, стоит попытаться поступить в Литературный институт им. Горького. Я не питал иллюзий в том, что здесь выдают золотой ключик в литературу или учат писать так, чтобы поражать издателя в самое сердце. Я уже не был наивным и восторженным юношей и понимал, что получу в литинституте, максимум, общение с коллегами по ремеслу, но и этого на первых порах достаточно. Главное, здесь можно приобрести уверенность в том, что находишься на верном пути. Хотя, как я убедился впоследствии, эта уверенность сыграла со многими моими однокашниками злую шутку: писать они худо-бедно научились, а создать что-то значительное так и не смогли. Ремесленник не всегда поднимается до мастера.

Поступил я на семинар прозы, которым руководил Анатолий Игнатьевич Приставкин, автор популярной повести «Ночевала тучка золотая». До сих пор храню рукописи моих работ с его правками. Скептически относясь к жанрам мистики, фантастики и приключений, Анатолий Игнатьевич был, несомненно, мудрым и терпеливым наставником, акцентирующим наше внимание на проблемах человека, его боли и переживаниях, победах и поражениях. Будучи председателем комиссии по помилованию в ельцинском правительстве, он приносил на семинары дела заключённых, их письма с отчаянной мольбой о справедливости. Тут уже, сами понимаете, реальные людские трагедии по своему накалу во много раз превышали придуманные нами фантастические страсти…

Что ещё сказать об учёбе в Литинституте? Может, за эти годы и не произошло каких-то из ряда вон выдающихся событий, но они дали уверенность в том, что выбранное мной ремесло рано или поздно способно превратиться в настоящее творчество, нужно лишь постоянно работать над собой, не останавливаться на достигнутом и не ждать быстрых побед. А сюжеты для будущих текстов – они вокруг нас, нужно лишь разглядеть их и найти форму их подачи. Общение с мастером и коллегами по учёбе позволяет приобрести бесценный опыт и избежать некоторых характерных ошибок, которые человек пишущий совершает не по незнанию, а в пылу работы. Я бы даже сказал: институт заставил меня воспитать в себе внутреннего цензора, который куда строже и скрупулёзней тех, что сидят в редакциях и издательствах…

 

- Как Вы оцениваете литературную жизнь Израиля? Насколько, по-вашему, литературная жизнь в Израиле отличается от брянской? А от московской?

- Репатриировавшись в 1995 году в Израиль, я на первых порах несколько опасался – смогу ли я вообще что-то писать здесь. Дело не в том, что устройство на новом месте, изучение иврита и поиски средств к существованию отнимут достаточно много времени и сил, и вряд ли мне будет до сочинительства. Боязнь заключалась в том, что я достаточно реально оценивал свои силы: выучить иврит так, чтобы писать на нём литературные тексты, мне долго не удастся, а нужны ли здесь тексты на русском языке? В России, где вон какая громадная читательская аудитория, и то пробиться невероятно сложно, а что говорить об Израиле! Да и существует ли здесь в действительности русскоязычная литература уровня той, от которой я уехал?

Уже обосновавшись в Беэр-Шеве, я обложился русскоязычными газетами и книгами авторов-репатриантов, которые удалось найти, и вдруг понял простую и очевидную вещь: особого различия между литературой здесь и там, по сути дела, нет. Главное, что объединяет, это русский язык, диктующий стиль и построение текста, а сюжеты и вкрапления ивритских слов и сочетаний, непременно присутствующих в этих новых текстах, всего лишь местный колорит и необходимый декор, дающие объём и глубину произведению. Иными словами, израильская русскоязычная литература – это не что-то временное и переходное к литературе на иврите, а вполне отдельный жанр со своими тактическими задачами и складывающимися языковыми традициями, как, например, литература на идише, имеющая своих классиков и признанных во всём мире мастеров.

В Беэр-Шеве до сих пор существуют две русскоязычные литературные студии, негласно противоборствующие, со своими «мэтрами» и адептами, время от времени выпускающие свои альманахи. Всё практически как в любом провинциальном российском городе. А какие могут быть различия, если участники этих литературных объединений, приехав из самых разных мест бывшего СНГ, продолжают заниматься тем же, чем занимались в тамошних литературных объединениях? Может, студии в Тель-Авиве и Иерусалиме сильнее своих провинциальных собратьев и в творческом плане, и в плане издательских возможностей, но это опять же прямая параллель с Москвой и Питером. Мне же, как извечному и неизлечимому провинциалу, грешить на беэр-шевские и ей подобные студии как-то не с руки. Судьба их мне крайне небезразлична.

 

- Вы ведёте страничку в социальной сети «Фейсбук» от имени Союза русскоязычных писателей Израиля. Каким Вы видите будущий (через пять лет, через десять лет) СРПИ? Что бы Вы сочли успехом в своей деятельности на «Фейсбуке»?

- Социальные сети, безусловно, на сегодняшний день основные отдушины для человека творческого. Это хоть какая-то возможность заявить о себе читающему миру. Развитие интернета, конечно, здорово навредило бумажной книге, хотя нет худа без добра. К сожалению, практика показывает, что человек, утверждающий, что книги уже не нужны, так как всё можно скачать из интернета, отвыкает от чтения и, даже если что-то скачивает, то прочтёт очень нескоро. То есть от бумажной книги он отказался, а к электронной так и не пришёл. И препятствует этому лёгкость обладания и доступность электронной версии. В этой ситуации я, к сожалению, не оптимист, и что делать, не знаю. Глупо и невозможно убрать книгу из интернета, а кроме того, это не вернёт читателя к бумажной книге. Тем не менее, существуют писательские союзы, то есть организации, которые должны быть озабочены складывающейся ситуацией. Падение спроса на книгу косвенно влияет и на интерес к печатному слову, что должно вызывать ещё большую тревогу этих организаций. Правда, у автора остаётся возможность выпускать книги за свой счёт, но для чего тогда ему профессиональный союз? Тут уже не идёт разговор о самоокупаемости книги или хотя бы частичном возврате затрат. Здесь играет только чисто альтруистское желание автора хоть как-то донести книгу до читателя.

Страничка «Диалог» в Фейсбуке, которую я веду под эгидой Союза русскоязычных писателей Израиля, позволит, как мне кажется, хотя бы частично помочь авторам в самореализации. Здесь автор не ограничен простой публикацией текста. Главное для каждого пишущего – это обратная связь. В «Диалоге» можно обсудить текст, прокомментировать его, напрямую пообщаться с автором, презентовать свои будущие работы. Жаль, конечно, что тексты повестей, романов и других больших форм выкладывать здесь не совсем удобно, но это хоть что-то…

Возвращаясь к вышесказанному, замечу, что сегодня работа писательских союзов, в частности, союза израильского – СРПИ, без использования предоставляемых интернетом возможностей крайне непродуктивна. Раньше работа союза ориентировалась на бумажную книгу, сегодня приоритеты изменились. Электронная книга требует иного отношения и иного подхода. Не обращать на неё внимания, считая низким жанром, уже нельзя.

Не хочу загадывать, что будет дальше. Хочется лишь искренне помочь своим коллегам-писателям, ведь поодиночке мы так и останемся невостребованными, с грудами неизданных рукописей в письменных столах. А вместе, глядишь, что-то и стронется с места. Это, пожалуй, главная моя цель, когда я брался вести страничку в «Фейсбуке».

 

- Что такое, по Вашему мнению, литературный успех?

- Лет десять-пятнадцать назад я бы определил литературный успех как большие тиражи книг, выступления на радио, телевидении, постоянные читательские аудитории. Более того, неплохо автору стать лицом медийным, о книгах которого говорят, пишут критические статьи, по сюжетам которых снимают фильмы… Однако времена меняются. Наивно считать, что сегодня поэт или прозаик способен стать властителем дум. И не потому, что уровень сегодняшней литературы запредельно низок. Информация, получаемая с экрана телевизора или компьютера, практически полностью компенсирует жажду человека в получении новых знаний, а скорость передачи информации во много раз выше, чем чтение с бумажного листа. Журналист, телеведущий, блогер – вот сегодняшние герои, к которым приковано внимание.

А есть ли место литератору на этом стремительно меняющемся рынке информации, где за читательский, вернее, зрительский интерес борьба не на жизнь, а на смерть? Наверное, есть. Конечно, соревноваться с блогером или журналистом в оперативности и скорости подачи материала дело заведомо проигрышное, но в другом литератор, на мой взгляд, всё-таки может побороться за успех – в качестве, глубине и образности изображения своего героя или события, авторском видении, что в сегодняшних СМИ редкость. В этом, думаю, предпосылки сегодняшнего писательского успеха, которого мы все так хотим.

 

- Вы издали самостоятельно более десятка книг. И затратили на это, по приблизительному подсчёту, сумму, сравнимую со средней годовой зарплатой в Израиле. Верен ли подсчёт? Не жалко ли Вам этого трудового года? Оно того стоило?

- Верно, мной издано тринадцать книг – четыре книги поэзии и девять книг прозы. Последний сборник рассказов вышел в этом году в немецком издательстве Stella и презентован на Лейпцигской книжной ярмарке. Денежные затраты на издание книг, безусловно, огромные. Слабое утешение – пара десятков публикаций в различных альманахах и толстых российских журналах… Стоит ли игра свеч? С точки зрения обывателя, затраченные деньги можно было бы вложить куда-то с большей отдачей. Например, поездить по заграницам, поменять мебель в квартире, купить новую машину и так далее. И в квартире не было бы этих неподъёмных коробок с нераспроданными тиражами собственных бесценных творений.

Но я не жалею – ни потраченных денег, ни трудов. Удовлетворение, которое получаешь, впервые взяв в руки свою только что изданную книгу, не сравнить ни с чем. Будем откровенны, книга пишется автором, прежде всего, для себя, а уж потом для читателя. Если внутренний цензор не даст добро и не заставит поверить, что твоя книга самая лучшая на свете, грош ей цена. Ты, как автор, ничего не докажешь читателю.

Пусть это прозвучит несколько выспренно, но моё самое главное богатство – книга. Хорошо, если эту книгу захочется когда-то перечитать ещё раз. И уж вдвойне замечательно, если эта книга будет написана самим тобой. Её не стыдно оставить в память о себе детям и внукам.

 

- Кого из современных израильских русскоязычных авторов Вы считаете успешным или достойным подражания? Почему?

- К сожалению, с творчеством современных русскоязычных израильских писателей я знаком достаточно мало. Проблема не в том, что сегодня нет возможности купить понравившуюся книгу в книжном магазине. Беда в том, что книг израильских авторов в магазинах почти нет. Всё больше привозное чтиво – бесконечные детективы, фантастика, женские романы, –  не годное для многоразового употребления. Выставлять книги израильских авторов на прилавки книготорговцам невыгодно из-за их высокой цены и «нераскрученности» авторов. Да и писатель редко когда пойдёт предлагать свою книгу в качестве товара. Реклама же изданной книги по стоимости порой превышает затраты на её издание, и это опять же никого, кроме её автора не беспокоит.  А у автора таких денег, естественно, нет.

В интернете же текстов израильских авторов тоже почти нет, а то, что есть, разбросано по разным ресурсам, о которых иной раз даже не подозреваешь. Не случайно то и дело встаёт вопрос о создании какой-то единой электронной базы текстов, куда нашим авторам можно было бы выкладывать книги для скачивания за какие-то символические деньги. Но создать такую базу по силам всё-таки не отдельным авторам, а организации, например, союзу писателей. Притом, как мне кажется, сделать это нужно в самом ближайшем времени, потому что рано или поздно все эти плоды вдохновения и творчества могут оказаться невостребованными, а значит, забытыми навсегда.

Я мог бы назвать несколько имён авторов, чьи книги сумел прочесть и достойно оценить их высокий профессиональный уровень, однако делать этого не стану из-за отсутствия полной информации о том, что происходит на нашем литературном пространстве. Наверняка есть авторы, пока не прочитанные мной, чьими книгами можно было бы восхищаться не меньше. Увы, но это беда не только моя, но и любого читающего человека, интересующегося израильской русскоязычной литературой.

 

- Как Вы оцениваете израильские средства массовой информации  на русском языке? Чего, по Вашему мнению, им не хватает? Есть ли у них достижения, и какие именно?

- Средства массовой информации принято оценивать по популярности и востребованности среди потребителей этой информации. В этом смысле русскоязычные СМИ в Израиле мало чем отличаются от ивритских, российских и англоязычных собратьев. Радио, телевидение и интернет-порталы формируют свою целевую аудиторию, которая за редким исключением практически одна и та же.

Применительно к деятельности русскоязычных авторов израильские радио и ТВ востребованы крайне слабо. Конечно, нам пока рано мечтать о создании телеканала типа российской «Культуры» или радио с литературными чтениями, радиопостановками и беседами с литераторами. Отдельные выступления на радио РЭКА и Девятом телеканале, конечно, есть, но их мало. Можно добиваться увеличения эфирного времени на подобные вещи, но будет ли это востребовано в той форме, которая сегодня существует? Вероятней всего, нет. Тут следует поискать новые оригинальные способы подачи, поинтересоваться работой наших коллег за рубежом, и это рано или поздно воздастся сторицей.

Об использовании интернета я уже говорил выше. Его возможности безграничны, нужно только не пренебрегать им и смелее использовать те возможности, которые он представляет. Если огульно считать интернет всемирной помойкой, в которую сливается всё без разбора, то, наверное, сегодня и заниматься творчеством не следует…

- В Ваших текстах (стихах, да и прозе) сильно выражен личностный мотив: часто упоминается либо авторская личность, либо персональные впечатления. Изложение во многих случаях идёт от первого лица.  Это сознательное решение или «так сложилась жизнь»?

- Сюжеты своих поэтических и прозаических работ я, как правило, почти не придумываю, потому что их настолько много вокруг и настолько они порой причудливы и необычны, что только бери и записывай. Думаю, это происходит не из-за скудности воображения или нежелания ломать голову, просто наша жизнь настолько непредсказуема и то и дело подбрасывает такие головокружительные повороты, что ни одна фантазия не способна на такое. Больше всего меня интересует в этих сюжетах герой, его мысли и поступки, намерения и их реализация, его поиски и сомнения. Самое страшное, если читатель увидит в поступках моего героя фальшь или надуманность. Поэтому я всегда ставлю себя на его место, «примеряю его пиджачок», даже когда он совершает крайне отрицательные поступки и выступает в роли законченного негодяя. Подобное, кажется, называют в театре вживанием в образ. В жизни, как правило, почти не встречаются абсолютные праведники и законченные подлецы. Любой человек, как из кубиков, сложен из положительных и отрицательных качеств. Да я и сам наверняка такой. Поэтому мне легче всего писать от первого лица, хоть иногда и очень не хочется, чтобы мой герой был похож на меня, как две капли воды. Но так уж сложилось. Иначе я не умею…

- Как повлияла репатриация на Ваше творчество? Изменилось ли оно, и в какой степени?

- Сперва мне хотелось ответить на этот вопрос, что, конечно же, репатриация сильно влияет на творчество, ибо это, прежде всего, большой психологический удар, связанный с переменой привычного образа жизни, приобретением новых впечатлений, знакомством с новыми людьми. Однако это не совсем так. Стремление к творчеству – это какая-то постоянна составляющая, требующая реагировать на окружающий мир со своих устоявшихся позиций добра и зла, раз и навсегда заложенных в мозгу и душе. Это я бы назвал дополнительным органом мировосприятия, который каждый сочинитель вырабатывает в себе самостоятельно, в какую бы ситуацию ни попадал. С этим привыкаешь жить, и без этого обходиться уже не можешь. Но само по себе стремление к творчеству существовать не может, ему нужна постоянная подпитка извне – новые события, новые люди, новые нестандартные ситуации.

В этом плане репатриация всё же сыграла свою положительную роль. Жизнь в новых условиях, люди иной ментальности, переоценка ценностей – всё это стало положительным фактором и толчком для перехода творческого процесса на какой-то новый уровень. Уж не знаю, более высокий или нет. В этом я вполне типичен, как каждый новый репатриант. Ступени вживания в новую действительность те же, что и у остальных: первоначальное полное неприятие незнакомой израильской действительности, затем осторожное взвешивание всех за и против, и потом уже осознание своего места в этой изменившейся реалии. Это ли не дополнительный стимул к творчеству? Изменились не только сюжеты, герои и география их проживания, но, наверное, и сам образ мыслей, психология героя. Опыт, приобретённый, благодаря репатриации, бесценен и, так или иначе, воплощается в работах…

 

- Если бы Вам пришлось напутствовать начинающих израильских русскоязычных литераторов, что бы Вы им сказали?

- Думаю, что напутствовать начинающих литераторов мне пока не по рангу. Для этого стоило бы пройти по полной программе огонь, воду и медные трубы. Если с огнём и водой у меня худо-бедно всё в порядке, то третьего – медных труб – не было и едва ли в ближайшем будущем ожидается. Впрочем, я ни на кого не в обиде… Но если всё-таки пришлось бы напутствовать, то я сказал бы одно: не слушайте, братцы, никаких мудрых советчиков! Поступайте так, как вам велит сердце, а оно вам дурного не подскажет. Во всём, что произойдёт рано или поздно – даже в самом неприятном! – ищите позитив. Главное – верить в себя и свои возможности и… побольше оптимизма!

Вопросы задавали Инна Шейхатович и Саша Книжный

В сокращении это интервью опубликовано также на сайте http://salat.zahav.ru/Articles/8051/bryansky_strannik

 

ФИО*:
email*:
Отзыв*:
Код*

Наши анонсы

Фоторепортажи

О союзе писателей

  • Уважаемые литераторы!  Присоединяйтесь к новому международному телеканалу "Авторское TV".  О Вас и Вашем литературном творчестве узнает широкая читательская аудитория - все, кто ценит и любит Художественное Слово.

    Звоните +972-543329543, чтобы записаться на участие в телепрограмме.

Andres Danilov - Создание сайтов и SEO-оптимизация
Многоязычные сайты визитки в Израиле