ВЕСТНИК № 20

Новости СРПИ Союз Русскоязычных Писателей Израиля



Декабрь 2015

НОВОГОДНЕЕ ПОСЛАНИЕ

 

Дорогие коллеги, дорогие друзья! Вот и ещё один год миновал.
Жизнь пролетает быстро. У детей – от садика до школы, от первого класса до последнего, у студентов от первого курса до первой профессиональной удачи до большого карьерного роста.
У нас – от словечка до словечка. От строчки к строчке. От рассказа до романа. А главное – до его публикации и ожидания первой критики. Не будем грустить! Всё, что происходит – всегда к лучшему!
Всё равно у нас замечательная литература, поэзия и проза, потому что на самом деле публика её не читает, а, следовательно, никак на неё не влияет.
Иногда, кажется, что лучший способ осчастливить литературу – это бросить писать. Или, чтоб это сделали другие. Озорная обезьянка всё решит. И, уверен, сделает так же оригинально, как делала это всегда.
Давайте радоваться жизни во все 366 дней нового года. Здоровья Тебе и Твоей семье, друг-литератор!
Радостных известий и положительных эмоций! От души желаем, найти наконец, самое точное Слово, которое Ты искал всю жизнь – слово по силе равноценное чувству голода! И помни, что каждый из нас может написать многотомное собрание сочинений. Всё, что для этого нужно, - совершенно не знать ни жизни, ни литературы.
. Да, вот ещё! Надо прекратить писать о любви – нет спроса. Только о сексуальных домогательствах! Мы так много писали о любви, что все перестали нам верить…И прислушаемся к классикам по поводу прилагательных: если сомневаешься – вычеркни!
Шутки в сторону. Главное для нас – пройти весь 2016-й без потерь и искажений по техническим причинам!
ЖЕЛАЕМ ДОБРА, ДЕЛАЕМ ЗДОРОВЬЯ И УДАЧИ. ВСЁ ЛУЧШЕЕ – В СЕМЬЮ КАЖДОГО ИЗ НАС.
Да сбудется!
ПРАВЛЕНИЕ СРПИ

 

 

***

ВЫШЛИ В СВЕТ:

Давыдова Анна, «Случай определяет жизнь», Beit Nelly, 2015
Гитина Инна, детская книга стихов и рассказов "Мы - будущие взрослые"-"Лирика" – Тель-Авив, 2015 г.
Дынкин Леонид, «Омут Поднебесный», стихи, 2015.
Каневский Александр, «Елена Прекрасная», трагикомический детектив,
Тель-Авив, Beit-Nelli, 2015
Карелин Вячеслав, «Neo-пределённое», стихотворения, «Канцлер», Ярославль, 2015
Крашенный Игорь, Эмиграции горькое зелье, Хайфа, 2015
Немцов Илья, «Долгая дорога домой», Beit Nelly, 2015
Нузброх Леонид, «Жизнь – не пикник», аудиокнига. Озвучил диктор варшавского радио Илья Змеев (YouTube, 30.05 - 04.09.2015 ).
Немировская Дина, Стихи в сборнике на «Шести ветрах», Астрахань, 2015
Рождественская Нина, Неизвестный Израиль. Повесть. Зарисовки. Эссе. 2015, Израиль
Текс Елена, «По лабиринтам чувств блуждая», сетевая версия
http://www.srpi.org/news/247
Шойхет Александр, «Избранные произведения (романы, повести, рассказы).ЭРА, 2015
Юрис Михаэль, «Взгляд за занавес. Повесть. Рассказы. Издательство Beit-Nelli, Тель-Авив, 2015


СРПИ В СРЕДСТВАХ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ

Бершадский Владимир, Давыдов Вячеслав, «Беэр-Шева-город Авраама», «Южный округ» (приложение к газете «Вести».
Городецкая Лина, «Я хотела жить», «Окна», приложение к газете «Вести»,19.11.15 ,
26.11
Зорин Фредди, «Талантливый еврейский рядовой», «Время новостей», приложение к газете «Вести»., 3.12.12.
Маулер Ирина, Юдсон Михаил, «Зерно музыки», «Окна», приложение к газете «Вести», 26.11.12
Мейф Амалия В еженедельнике "Секрет" №1114 От 6.09.15, опубликован рассказ " Для друга ничего не жалко"
Мурадов Юрий, «Я в шофёры бы пошёл, пусть меня научат», «Новости недели», 08.10.15
Розенфельд Любовь, «Дом как дом», «Новости недели»,08.10.15
Цветоватый Николай, «Двойник на час, или как я был братом Вайнером», «Окна» (приложение к газете «Вести»), 24.09.15, 1.10.15
Шехтер Яков, «Звонок с того света», «Окна», приложение к газете 2вести», 19.11.15
Шойхет Александр, . С марта по декабрь2015г. в американском ж-ле " Континент" вышли (ежемесячно) 10 статей о политической ситуации в Израиле

 

 


Ханаан Токаревич успел эту книгу подержать в руках. И ушёл. Трагично и раньше времени. 24 ноября 2015 года в хостеле «Ришоним» состоялся вечер ашдодского поэта, члена СРПИ Ханана Токаревича, посвященный выходу его книги «Слов заветных колдовство…».
Г. Ашдод, ул. Ришоним, 29. Это не просто адрес. Это дом, где живет более двухсот человек. Средний возраст – 75 лет. Каждый их день наполнен хлопотами, заботами, различными занятиями. Сегодня – это спорт, завтра – народные танцы, изучение иврита и азы компьютерной техники, репетиции хора и шахматы. Еженедельно – просмотр ретро фильмов, праздники, дни рождения и т.д. Речь идет о хостеле «Золотой возраст». В Ашдоде он далеко не единственный, но в сентябре прошлого года в хостеле открылось кафе, да не простое, а литературное.

У посетителей создается полное ощущение настоящего кафе: легкое угощение, горячий чай, приятные собеседники. Атмосферу вечера создает и фортепианная музыка в исполнении замечательного музыканта Аси Гранат. Но вот на импровизированную сцену выходит хозяйка кафе – Ольга Лурье. Стихают разговоры, и начинается волшебство СЛОВА.
В чем же секрет успеха таких вечеров? Во-первых, в том, что сама хозяйка кафе - необычный человек. Режиссёр, актриса, сценарист, музыкант и хороший организатор – вот тот неполный перечень талантов, которыми обладает Ольга и благодаря которым вечера столь своеобразны и многогранны.

Во-вторых, подача самого материала тематического вечера. Будь то спектакль, вечер юмора, или творческие встречи с писателями – это всегда захватывающе, профессионально.
В-третьих, в прекрасном музыкальном оформлении, которое преподносит Ася Гранат с первого дня существования кафе.
Итак, вечер 24 ноября 2015 года. Сегодня здесь царит поэзия известного многим жителям хостеля Ханана Токаревича. Многие из присутствующих были на концертах Ханана, слушали его замечательные выступления у них в хостеле. Звучит музыка, и появляется Ольга Лурье с новой книгой поэта в руках. Напоминает слушателям биографию автора, и слушатели попадают в царство поэзии. Стихи звучат на фоне музыкального сопровождения Аси Гранат, которая под каждое стихотворение подбирает музыку. В книге 10 разделов. Есть не только стихи, а и 6 венков сонетов. Венки сонетов Ханана Токаревича – это отдельная тема, думаю, что она ждет своего настоящего исследователя. Есть раздел со статьями о творчестве поэта, собранными за много лет.

Но сегодня только стихи. Об Израиле и любимом Ашдоде, о спутнице всей жизни, его музе, верной и любящей жене Полине. На импровизированную сцену приглашается Ася Тепловодская, ответственный редактор журнала «Русское литературное эхо», близкий друг этой замечательной семьи. Она рассказывает о том, как Ханану в молодости цыганка нагадала, что он встретит любовь всей своей жизни. А ведь настоящая любовь, когда вместе идут рука об руку по жизни, – это дар небес. Полина Токаревич не только муза поэта, но и самый первый редактор и критик, если необходимо, его стихов. Они уже много лет вместе как единое целое. И это отражается во всех стихах Ханана, в которых непременно присутствуют любовь и нежность.
Стихи поэта читала Циля Мерсон, читала замечательно, самозабвенно. А выступление Фриды Шутман, ашдодской поэтессы, переводчика, художника, было встречено очень тепло. Фрида написала стихотворение, посвящённое творчеству Ханана Токаревича:
«Я прочла книгу «Слов заветных колдовство» с большим удовольствием. Восхищаюсь талантом и силой духа поэта. Желаю ему и его очаровательной супруге счастья и здоровья.
И посвящаю ему своё новое стихотворение:
В пути
"Дорогу осилит идущий"...= viam supervadet vadens (лат.)
Ханану Токаревичу
Лентой Мёбиуса вьется
Бесконечная дорога.
Дома юношам неймётся,
Всуе сетуют на Б-га.
Невдомёк им, малолетним,
Что в дороге вся идея,
Остановка хуже смерти,
А в пути туман рассеют
Молодецкая отвага
И стремленье к совершенству.
Будь то кисть, перо иль шпага,
Подвигам всегда есть место.
7.11.15.»
Полностью ее выступление есть на сайте поэта http://www.tokarevich.ru/news/133/

На сцену приглашается врач Раиса Тартаковская, очень теплый, душевный человек. Услышав стихи Ханана и познакомившись с ним и с Полиной, она влюбилась и в стихи, и в эту замечательную пару. Она взволнованно говорила о том, как чувствует его стихи, словно написала их сама, как любит песни на слова Ханана.

А на вечере снова звучат стихи в исполнении Ольги Лурье, звучат проникновенно и задушевно. И негромкая музыка… Вы знаете, я наблюдала за лицами слушателей, в зале стояла тишина, слушатели боялись пропустить хоть одно слово.
Огромное спасибо директору хостеля «Золотой возраст» Анне Матлис и Эрне Летичевер, отвечающей за работу культурной жизни хостеля. А организатору и ведущему таких приятных вечеров Ольге Лурье хочется пожелать, чтобы незабываемые встречи повторялись чаще.

Все присутствующие пожелали Ханану и Полине Токаревич здоровья и творческих успехов! А книге Ханана новых читателей.
Лора Дроми

О новых книгах

 

Фрида Шутман выступает на презентации новой книги


Инна Штейнберг
БЕНЕФИС ФРИДЫ ШУТМАН

Творчество как образ жизни


«Взрослый творческий человек — это ребёнок, который выжил». Эти слова американской писательницы Урсулы Ле Гуин стали эпиграфом к литературному вечеру-бенефису ашдодского автора и переводчика Фриды Шутман. Бенефис состоялся 10 октября в помещении городского клуба инвалидов войны.
Фрида Шутман, преподаватель английского языка с 33-им стажем, репатриировалась в Израиль с семьей в 1991 году из Киева. Здесь она продолжила свою педагогическую деятельность, а, помимо этого, почувствовала потребность выразить себя в творчестве. Вот уже много лет она успешно сотрудничает с ашдодским литературным объединением «Паруса», является членом Союза русскоязычных писателей Израиля, публикуется в периодической прессе, с конца 90-х участвует в различных сетевых поэтических конкурсах. По ее собственным словам, она нашла себя в самых разных формах творчества – пишет стихи и прозу, делает литературные переводы с пяти языков – английского, русского, украинского, иврита и идиш. В свое время увлекалась изобразительным искусством, а в Израиле снова вернулась к любимому занятию – пишет картины и сама иллюстрирует свои литературные произведения.
Талантливый человек, как известно, талантлив во всем. Многочисленные благодарные ученики Фриды Шутман, которых она обучала английскому, живут сегодня по всему миру, от Канады до Австралии, но по-прежнему присылают своему учителю письма со словами «Спасибо, что вы есть». И в творчестве Фрида смогла найти дорогу к сердцам читателей и зрителей: в сетевых литературных изданиях у нее в совокупности около ста тысяч читателей, а ее живописные и графические работы были тепло приняты зрителями на коллективной художественной выставке, прошедшей в Ашкелоне. Кстати, и в творчестве она думает о своих учениках: «Они меня читают в Интернете, и я хочу, чтобы они видели, что жизнь с возрастом тоже продолжается».
В 2008-м и 2009-м году Фрида Шутман становилась финалисткой поэтического конкурса им.Владимира Добина, проводимого журналом «Русское литературное эхо». Участвовала в московском конкурсе переводов с иврита, в 2006-м заняла первое место в израильском литературном конкурсе на лучший рассказ о животных. Ее работы публиковались в русскоязычных поэтических сборниках, вышедших на Украине и в Германии. В 2012 году Фрида Шутман выпустила первый прозаический сборник «Домик в деревне». Вот что написала об этой книги ее рецензент Мила Вассерман в информационном издании «Вестник» Союза русскоязычных писателей Израиля: «Темы, затрагиваемые в книге автором, самые разнообразные. Это и реальные драматические истории из далекого военного прошлого: «Двое и война», «Поцелуй», «Весна в Клуже», «Два Котовских», «Тишина», «Темная ночь» и др. И правдивые веселые истории с неожиданными поворотами сюжета и необычной концовкой: «Быть может», «Страсти по Михаилу», «Семейная реликвия», «Как мы съездили в Европу» и др. Также в книге представлены две повести. Первая в стиле фэнтези: «Мамонт, или Поцелуй Юки-онны», вторая – научно-фантастическая повесть «Синоптик, или Эффект Соляриса». Герои рассказов и повестей и перипетии их жизней, несомненно, не оставят читателя равнодушным, а, наоборот, заставят задуматься о своей судьбе и о судьбе других. Возможно, после прочтения рассказов и повестей читатель пересмотрит свою жизнь и постарается сделать ее радостной, содержательной и яркой. Словом – счастливой…»
На бенефисе Фриды Шутман, который был посвящен ее творчеству и 55-летнему юбилею, были представлены стихи, переводы с английского, украинского, иврита, идиш, авторизованные переводы с английского; прозвучала песня ашдодской певицы и композитора Ирины Прудниковой, написанная на стихи автора. Почетным гостем бенефиса стал вице-мэр Ашдода Борис Гитерман, председатель городской Компании по культуре. Программу вечера вела Мира Оськина, председатель ашдодского литературного объединения «Паруса». О творчестве поэта и переводчика говорили Семен Шульман, один из давних авторов альманаха «Русское литературное эхо» и ашдодский поэт Борис Осипович. Особенно приятным стали для хозяйки вечера теплые слова Майи Куперштейн, которая помнит Фриду еще двадцатилетней студенткой и подписывала ее дипломную работу.
В этот день прозвучало много стихов, посвященных трагической еврейской истории – «Бабий яр», «Мать солдата», «Спасибо тем, кто думает о нас». Немало стихов Фрида Шутман посвятила современному Израилю и его людям, природе, религии. Не забывает она и бывшую родину: «Конечно, я ностальгирую, как и все мы. Стихотворение «Ненаписанный дневник» - как раз об этом, о детстве и юности». В фантастическом «Возвращении на Марс» слышны и философские ноты, как и в стихотворении «Я уже не летаю ночами».
Пожелаем автору этих произведений новых изданий, признания и успешных долгих творческих лет!


Об ушедших
Евгений Евтушенко: Эльда
р
АВТОРEchoMSK

Ну вот, Эльдар, нет и тебя,
как что-то вынули из нации,
и только чьи-то номинации
пестрят, не очень-то скорбя.
А вот Россия-то скорбит
непоказушная, бюджетная,
которую ты от обид
так защищал,
всем сердцем жертвуя!
Когда б все жили в СССР
по этим правилам сочуствия,
то был бы СССР—
пример,
со-жизни общей,
со-искусствия.
И столько раз
спасали нас
и в скушный час,
и в страшный час
твои комедии печальные,
и выручальные,
и облегчальные…
Меня ты взял на Сирано,
но было вдруг запрещено,
и я сыграл не на экране,
а в юном самовозгоранье
спасая стольких,кто в опале,
куда за правду все попали,
Я пережил,что не снимают,
не убоялся, что сломают.
Мне подарил Эльдар отвагу,—
со съемок запрещенных шпагу.
и я не сломан,
и она,
не сломана,
и мне верна.
Люблю об Андерсене фильм,
Он, правда, не для простофиль.
Эльдар, ты Бога сам сыграл,
и роль звучала, как хорал,
и все в тебе лучилось,
и, знаешь,
получилось.
29 ноября, Талса, Оклахома
(Прислал Ефим Щерба, Ашкелон)

 

 

 

Леонид ФИНКЕЛЬ

НИКОГДА НЕ БОЙТЕСЬ!

Памяти Екатерины Юрьевны Гениевой, директора б-ки иностранной литературы им.М.И. Рудомино…

С давних лет я где-то прочёл (и выписал себе!) одну бесхитростную историю из Монтеня: он рассказывает о стране, где новогодний подарок царя состоит в том, что он посылает подданным огонь из собственного очага, и, когда появляется с факелом царский гонец, все огни, до этого горевшие в доме, должны быть погашены. Вообразите, новогодняя ночь, дом с погашенным и огнями в ожидании царского подарка, а потом созвездие огней, затмевающее небо. И это более чем живописно, это человечно, потому что дом стоит в непроницаемой темноте, открытый с доверием к миру, который одарит его милосердным огнём.
Вот таким царским подарком были для меня встречи с Екатериной Юрьевной….
Что-то поменялось в моей жизни после встречи с ней. Мне в жизни везло на замечательных людей. Как-то во время разговора с И.Г. Эренбургом по поводу одного из моих рассказов я спросил его: можно ли научиться писать. Он сказал нет, но научиться, можно жить. Я не хочу сказать, что это со мной случилось… Но жизнь предоставила мне возможность убедиться в правоте Эренбурга.
Когда я прошёл творческий конкурс в Литературный институт, и из 3000 нас допустили к экзаменам 300, а принять должны были пятьдесят, со мной случилась дивная история. Я всегда шёл на экзамены первым. А тут тем более, моя любимая русская литература. И уверенность или самоуверенность, что я непременно получу пятёрку. Принимал экзамены известный профессор Семен Адольфович Трегуб, друг Владимира Владимировича Маяковского, я потом читал про него много неприятного, но рассказываю то, что произошло со мной. И о чём я рассказывал Екатерине Юрьевне. Профессор послушал меня и сказал: знаете молодой человек, никто из вас студентов ли, абитуриентов ли не знает на «отлично». Вот Вам я ставлю высший балл - 4. Я был сражён наповал. Уверен, что как раз этого балла мне не хватит. А вечером комендант общежития зовёт меня к телефону. Звонит профессор. И говорит, после того, как я прослушал всю группу, я понял, что вам надо было поставить пятёрку. Я же договорился с ректором, приходите утром в институт, и мы в его присутствии исправим отметку.
Не знаю, как я пережил эту ночь. Но утром всё было, как сказал профессор.
Отметку мне исправили. И я тогда подумал, как я его могу отблагодарить – коньяком, цветами, конфетами… И только позже понял, что отблагодарить смогу, когда сам поступлю так же. То есть признаю свою ошибку, а главное - исправлю её…
Однажды я сказал Екатерине Юрьевне, что по настоянию друзей прочёл роман одного молодого уже известного сегодня писателя – роман мне нравился. Она человек тактичный, ничего не сказала, но лицо как-то странно изменилось… Вскоре я послушал выступления этого писателя и ужаснулся. Причем это было не единоразовое выступление, а целый цикл каких-то безапелляционных и довольно агрессивных поучений. При встрече с Е.Ю. я извинился за свою восторженность и видел, как она обрадовалась…
И как чрезвычайно легко под её взором я почувствовал себя…
Она очень верила в силу поступка. Я ей однажды рассказал, что только что получил письмо от рижской приятельницы, своей однокурснице, которая сообщала, что в Риге построили новую библиотеку, а перевезти книги – не было транспорта. Но люди придумали лучше: выстроили на два километра живую цепь (по записи, много было желающих, несмотря на плохую погоду), чтобы передавать книги из рук в руки. Вот так надо, как и писать, как и читать – из души в душу… Её это очень тронуло…
И ещё она чрезвычайно верила в силу слова.
Екатерина Юрьевна чрезвычайно верила в силу Слова. Не раз вспоминала Эйнштейна, который говорил, что Достоевский дал ему больше, чем великий математик Карл Гаусс. Но очень не любила лицемерия. И на восклицание человека: «Как можно жить, не читая Достоевского?» А по речи этого человека было как-то уж слишком ясно, что Достоевского он вряд ли читал, Екатерина Юрьевна спокойно ответила: как можно жить без Достоевского? Пушкин же жил…
Сейчас в сети широко ходит история с Марлен Дитрих, которая в 60-х годах приехала с концертами в Москву. Попасть на эти концерты было невозможно. Когда её кто-то из начальников спросил: что она хочет посмотреть в Москве, она ответила, что хочет, чтоб на сцену пришёл писатель Константин Паустовский.
Паустовский не лауреат, лежал тогда в больнице, врачи не пускали его, но он все же пошёл на концерт, и его пригласили на сцену. И великая актриса тут же опустилась перед ним на колени. Оказывается, в раннем детстве она прочла рассказ Паустовского «Телеграмма» на немецком языке и пронесла этот рассказ через всю свою жизнь…Он соответствовал каким-то коллизиям её жизни.
Это отношение к слову, к культуре вообще, к своей профессии привело профессора Гениеву к созданию целой б-ки переводов, о которой здесь уже говорили. Это великий подвиг этого яркого и светлого человека наводить мосты между культурами. «Весь мир – очень узкий мост, но главное – не бояться…»

Весь мир – от бездны до звёзд –
Очень узкий мост.
Но, главное, в юдоли праха
Вообще не испытывать страха.

Этой «Песней трав» рабби Нахмана хасиды Брацлава обычно завершают субботние и праздничные дни.
И последнее.
Она ведь знала о своей болезни. Проклятый рок добрался и до неё. Но она никогда не выказывала никакого утомления, ибо знала, что первая из гражданских прав – это свобода от страха. Никогда не бойтесь!
В её отношении к смерти, вероятно, сказывалась закалка человека античности. Древние воспринимали смерть не так, как люди Нового времени. Для нас смерть – прежде всего то, что случается с другими. Смерть – это не мы. Для древних: всё неразрывно вместе, а чем ещё может окончиться бытие. Она смотрела на смерть со стоических вершин – как у Марка Аврелия:
- Сел, поплыл, приехал, вылезай…
Вот эта античная трезвость придала профессору Гениевой остроту взора. В чем-то очень привычном она замечала то, мимо чего мы проходили мимо.
Конечно, перед Богом мы все дилетанты. Но вот является такой яркий, светлый человек как профессор Гениева – вечная ей память и рядом с ней чувствуешь себя сильнее и счастливее.
Так возникает в сердце новый мотив. Можно жить дальше…

23 ноября 2015 года, в Российском культурном центре Тель-Авива состоялся вечер, посвящённый памяти Екатерины Гениевой.


Дан Мирошенский
ПАМЯТЬ О ДРУГЕ

Ушел из жизни замечательный человек, Семён Меркин - поэт, бард, исполнитель своих и не только своих песен, член Союза русскоязычных писателей Израиля.
Семён родился на Урале, в Оренбургской области, но большую часть жизни прожил в Минске.
Он окончил философский факультет Минского государственного университета. Репатриировался в Израиль с семьёй в девяностом году и поселился в Мигдал а- Эмеке. Непривычно тяжело работал на нашей исторической Родине, но принимал все трудности по - мужски, с достоинством. Продолжал писать стихи, выступать перед самой разной аудиторией. Его голос располагал к дружелюбию, а тёплый баритон и открытая улыбка излучали доброту. Звонкий баян и семиструнная гитара навевали ностальгию о не такой уж плохой прошлой жизни, связанной накрепко с природой, походами, туристической песней. Ведь молодость везде берёт своё… Он самозабвенно, преданно и трепетно относился к поэзии. По природе своей большой и добрый человек, Семён вызывал своим обаянием взаимную симпатию всех, кто его знал и слушал на концертах. А поэзия его такая же светлая и добрая, как и семья, которую он создал со своей музой, женой Белой. Семён издал две книги стихов "Цвет счастья"и "Остаться с любимыми", был принят в союз писателей Израиля. Вот одна из его песен. которая говорит о многом:

Не ради высокого слога
Придумалась песня моя.
Наверное это от Б-га –
Услышать зимой соловья.

Израиль мой, светлый красивый,
И вроде привыкнуть пора.
Россия, зачем твоё имя
Мне спать не даёт до утра?

Не мучь меня больше, не надо,
Я этим уже отболел.
Как зябкую гроздь винограда
Израиль меня отогрел.

Пройдёт, словно сон, ностальгия,
К родным и друзьям я приду,
Но я не забуду Россию,
А Родину здесь я найду.

Светлая память!
29.11.201

 

Актуальное
ПИСАТЕЛИ ПРОТИВ ТЕРРОРА


Любовь ХАЗАН

НОЖНИЦЫ

Из моря иерусалимского солнца автобус Ашкелон-Иерусалим нырнул в темный грот центральной автостанции ровно в тот момент, когда в нескольких минутах ходьбы от нее две палестинки, вооруженные ножницами, напали на прохожих.
Всякий раз идея поехать в Иерусалим сопряжена с опасением угодить в теракт. Золотой город и по этой части держит первенство. Но бояться за себя, зная, что иерусалимцы изо дня в день, просто идя на работу, сидя в кафе, стоя на трамвайной остановке, подвергаются риску быть покалеченными или убитыми, как-то неловко. С предательским страхом борется стыд спасовать. В том числе, спасовать перед, пусть и пафосно звучит, терпеливой твердовыйностью народной -- ам кше-орэф. Нам так предписано.
О том, что случилось, я узнала сразу по приезде, что-то около одиннадцати 23 ноября 2015 года в неряшливой забегаловке «все по пять» на выходе из автостанции. Через гору булок и бутербродов продавец протянул руку за монетой и тут же отдернул -- ему позвонили. Не отнимая мобилку от уха, громко повторил услышанное: «Две террористки...». «Где?», без нажима, привычно спросил стоявший рядом покупатель. «Где?», с той же интонацией спросил продавец трубку. «На Яффо, между Давидкой и Махане-Йегуда», передал ответ. Совсем близко, на этой самой улице, между ближайшей площадью и рынком.
Никто не охнул и не ахнул, но все потянулись к телефонам, у кого-то затрезвонило. Вздрогнули: по ком звонит мобилка? Один, наверное, ему некому было звонить, неудачно пошутил: «Давидка? Так ей и надо». Хотел разрядить обстановку. К счастью, никто не расслышал.
Потом первое, что бросилось в глаза, люди шли в направлении Махане-Йегуды прямо по трамвайной линии. Все, у чего нет души, замерло, все, у кого она есть, заспешили туда. Не из любопытства, а потому, что душа уже была там, ноги за ней едва поспевали.
А там уже все вперемешку -- лакированные капоты машин миштары, белоснежные сорочки харедим из соседней Геулы, переминаются на мохнатых копытах васнецовско-полицейские кони, между группами следователей и свидетелей маневрирует уборочная машина, очищает тротуар, оставалось догадаться, от чего. Толпа расступилась, пропуская мотоциклиста. За спиной он увозил наглухо задраенный контейнер.
В толпе свои свидетели: «Девчонки, ножницами двоих пырнули, один молодой, второй старик, а девчонки школьницы». Позже выяснится: одной палестинке -- шестнадцать, второй — четырнадцать. Тело той, что, кажется, постарше, застреленной полицейским, еще лежало под забором, вторую увезли в больницу. Раненый старик — тоже палестинец, работает на рынке Махане-Йегуда. Террористки обознались. На обычных прохожих ведь не написано, евреи они или палестинцы. Наверное, в будущей райской школе глупышкам поставят неуд.
В образовавшуюся брешь втиснулись журналист и оператор с камерой. Журналист скомандовал: «Снимай, быстро!». Оператор посмотрел в сторону, куда указывала рука с микрофоном. Прорвавшаяся сквозь плотный строй белых сорочек женщина подняла над головой картонный плакат. С его алых букв стекали почти как настоящие капли крови. «А», оператор пренебрежительно отвернул камеру, «датишные рекламируются». «Что там написано?», спросила американка с блокнотом. Кто-то перевел: «кровь требует, чтобы Иерусалим был наш».
Загадка: два кольца, два конца, а посередине гвоздик. Разгадка: два кольца — политкорректность и гуманизм, два конца — агрессия и террор. Все дело в гвоздике. Он намертво скрепляет конструкцию данности разноуровневых цивилизаций в одном времени и в одном пространстве. Чем больше нашей терпимости, тем кровавее их резня. Но можем ли мы стать такими, как они? Стать такими, как мы, они точно не могут.
Всадники на богатырских конях стали теснить и рассекать толпу на мелкие группы. Черное крыло тучи нависло над улицей Яффо, может, то вознесся дух только что случившегося. Как по команде люди стали жаться к стенам домов, проезд открылся, но трамваи, застывшие вдалеке, все еще медлили, словно не решаясь пересечь красную черту, разделяющую миры.
До площади Давидка мы шли плотно и мрачно, будто в похоронной процессии. На трамвайной остановке в сторону Восточного Иерусалима сидела девушка, туго повязанная темным платком. Одна. Явно с вызовом чему-то улыбалась, глядя поверх наших голов. Сестра тех двоих с ножницами, наставница, контролер, случайный свидетель? Улыбалась победно.

 

 


Михаил РОЗЕНФЕЛЬД
ВЗРЫВ

(Иерусалимские заметки. 2001)

Утро только начиналось. Пятница. Короткий день. Еще чуть-чуть и зайдет шабат. Солнце. Все сонные. Никто никуда не спешит. На узеньких улочках Иерусалима открываются двери нежилых первых этажей. Вот и на улице Яффо, ведущей в старый город, открываются все лавочки и магазины. Девять утра… Тихо...
Вдруг громко так - ба-ба-бах!!! Сразу улица издала какой-то всеобщий не то вскрик, не то вздох, и раздалась тишина на несколько секунд... Потом, когда все увидели дым, зашумели, побежали туда...и оттуда...
Буквально тут же со всех сторон, будто нарастающий плач ребенка, завыли сирены полиции и скорых. Люди метались в растерянности... и тут вдруг ещё ба-бах, ба-бах! Несколько раз! Улицу буквально заволокло дымом... Люди достали мобильники. Одни сообщали, что с ними все в порядке, другие спрашивали, всё ли в порядке.
Через минуту этого уже не сделаешь – зависнут все линии! Две эфиопки стояли на тротуаре, обнявшись, и плакали... Полиции и «Скорых» - все больше и больше – шум стал невыносим!
Во всех магазинах включили радиоприемники. Из них доносились взволнованные и задыхающиеся голоса комментаторов с места события... Улицу перекрыли. Все старались разглядеть сквозь дым, что там происходит, некоторые прижимали к уху приемники...
Понесли раненых. К нам в магазин затащили под руки женщину в нервном шоке – у нее так тряслись руки, что вода из стакана расплескивалась сразу же, приходилось её поить. Потом мне кто-то сунул в руку стакан с водой и сказал: «Напои солдатку, вон там, видишь?»
Я подошел к ней и увидел, что вместо нижней челюсти у нее кровавое месиво... Как же она будет пить? Тут же кто-то из медиков вырвал у меня стакан из рук и сказал: «Нельзя, нельзя, отойди не мешай!» Солдатку уложили на носилки, она все задирала голову и пыталась что-то сказать...
Дым рассеивался... Кто-то лежал на асфальте, не шевелясь, все носились мимо, не обращая внимания... где-то валялась чья-то рука... и кругом густые лужи крови нереально бутафорского цвета...
«Так не бывает», – промелькнула мысль. Потом вдруг я увидел целые кучи обуви... Если обувь слетела, то человек, как правило, мертв. Значит, столько погибших... а сколько детской обуви!.. Лишь потом я понял, что эта обувь - из разбившихся витрин, встроенных в стену!
Прошло минут сорок... Шум стал потихоньку стихать, раненых эвакуировали, тела почти все забрали...
Появились слухи: оказывается, что взорвалась террористка (это первая за данную интифаду), а потом детонировало ещё два устройства...
Я прекрасно понимал, что работы сегодня не будет и надо выбираться домой. Решил - дворами. Увидел куски шифера, сорванного с крыш. Как их перебросило через 2 этажа? А рядом какие-то куски мяса... Подойдя поближе, убедился в правдивости слухов о смертнице – это были ее груди... Видимо, пояс шахидки был закреплен прямо под ними, вот их и перебросило взрывом через два этажа во двор... Выйдя за оцепление, оглянулся – один из полицейских держал за волосы оторванную взрывом голову террористки и мирно о чем-то беседовал с коллегой... мне стало совсем не по себе...
Шум сирен затихал, «амбулансы» почти все разъехались, но город еще долго гудел... Я отошел уже на приличное расстояние и вдруг увидел микроавтобус с хасидами на крыше! Они танцевали под музыку динамиков, установленных на крыше! Как??? Они в своем уме? Кто-то из прохожих крикнул им "Коль а-кавод!" (честь и хвала). Я спросил его: «Зачем они это делают?» Он ответил: «Хотят показать, что нас терактами не запугать! Это наш город, и мы отсюда не уйдем!»...
Я шел к центральной автостанции и думал над его словами...

 


БЛИЖНЕВОСТОЧНЫЕ ФАНТАЗИИ С ЭРОТИЧЕСКИМ УКЛОНОМ

Эту историю рассказал мне приятель. А может, и не рассказал, может, я все сам и придумал. Но как бы там ни было, в наших палестинах вполне может быть и такое. Не удивляйтесь, я буду вести рассказ от первого лица, просто так удобнее. Было это во время очередного обострения нашего вечного конфликта с арабами. Точнее, с теми из них, кто решил очередной раз устроить войнушку и начал обстреливать нас ракетами из сектора Газа.
Все бы ничего, да городок мой Ашкелон находится в каких-то десяти километрах от наших "партнёров по мирному процессу". Благо, в этот раз наши еврейские умы впервые в мире придумали систему, которая даже на таком мизерном расстоянии способна вычислять траекторию сюрприза и сбивать его немедленно. Назвали её Железный купол. Это чудо сбивает девяносто процентов ракет, но только тех, что летят на наши жилые массивы. А так как нас здорово успели утомить и закалить предыдущие обострения, то мы, ашкелонцы, чего греха таить, не сильно уже прислушиваемся к указаниям службы тыла. Ну и гуляем, где хотим. А я уже давно любитель купания в море ночью. И в теплый июльский день, точнее ночь, просто грех не сходить на берег, тем более ашкелонский Парк Леуми в пяти минутах от дома.
Не найдя себе компании, а какой сумасшедший на такое пойдёт, я отправился один. Перед входом в парк меня ждал неприятный сюрприз. Ворота были закрыты. Видимо, не хотят скопления людей, да и тёмно уже. По любому, парк скоро закрыли бы. Обойдя недостроенный забор, я оказался в дальней части заповедника. Той, что южнее, а, следовательно, ближе к Газе. Издалека доносилась канонада. Значит, наши работают артиллерией, можно не волноваться, арабам не до обстрела. Спустившись к берегу, понял, что на ближайших нескольких километров пляжа - я абсолютно один. И несказанно обрадовался. Можно не одевать плавок, которые я и так не взял. Терпеть не могу мокрых тряпок, липнущих к телу. Да...да. Я нудист. Хотя в Израиле не так много мест, где можно позволить себе роскошь купаться нагишом. Зато ночью... Ну, вы поняли. Именно поэтому я люблю ночное купание. Честно говоря, это безумие. Средиземное море очень коварно и легко может утянуть и ищи потом тело, где попало. Но я опытный купальщик. Знаю хорошо здешний берег, и умею выкручиваться, даже когда затягивает в глубину.
Скинув майку и шорты, я подошёл к воде, в чём мать родила. От моря веяло необыкновенным приятным теплом. Прибой был тихим. Просто кайф. Зайдя в воду по колено, я почувствовал, как меня легко затягивает в сторону. И решил дальше, чем по грудь не заходить. Плескание, брызги, кувыркание и просто возлежание на волнах доставляло неимоверное удовольствие. Ничто не предвещало проблем.
И вдруг... Вот всегда так, на самом интересном месте, но... Ничего не поделаешь. Я услышал знакомый свист. Это Кассам. Несчастная ракета, сделанная из спиленного дорожного знака и напичканная взрывчаткой и шрапнелью. Примитивная металлическая труба с оперением, запускаемая с подручной треноги без всякой системы наведения. Чтоб вам пусто было!
Все удовольствие испортили. Единственный выход - это нырнуть и дождаться пока это, можно сказать самодельное чудовище бабахнет. Естественно, все эти рассуждения умещаются в доли секунды. И вот Кассам приземлился. Даже под водой звук оказался громким. Явно упала где-то рядом на берегу. Я вынырнул и обомлел. Там, где аккуратно были сложены моя майка, шорты и резиновые тапочки Крокс, дымилась воронка с полметра. Я вышел на берег в надежде найти что-нибудь, что выжило после взрыва, но, увы. Тщетно. Даже кроксы обгорели, и их невозможно было надеть. Ну вот...
Докупался, нудист хренов... Как теперь домой идти? А ключ то в шортах был. Иди, ищи его теперь. Одни обугленные ошмётки, да тряпки остались. Все. Я голый. И мне надо как-то попасть домой. Мобильник я не взял. Помощи ждать неоткуда. Делать нечего.
И я пошёл домой через Парк, чтоб не делать лишний крюк. Благо, мама в отъезде и не узнает о моём глупом подвиге. Пройти весь парк было легко. Никого не было. Да вот с воротами, которые я собрался перелезть, возникла проблема. Кто-то намазал шпили ограды мазутом. Пришлось перелазить рядом по жёсткой сетке, режущей пальцы. Спрыгнув вниз, я осознал всю глупость своего положения. Я на окраине города, абсолютно без одежды, но, слава богу, живой, кстати говоря.
Оглядевшись по сторонам, я понял, что ни один сумасшедший не совершает в часы обстрела променад, в отличие от меня. И добраться домой незамеченным будет несложно. Сначала надо пройти частный сектор с вилами. Окна не горят почти ни у кого.
Я пробежал его за минуту между припаркованными машинами и забором. Дальше сложнее. Первая улица. Многоэтажные дома. Оглядевшись внимательно, я шмыгнул через дорогу, даже не прикрываясь, все равно смысла не было. Затем ещё одну дорогу перейти. Чёрт... Сидят на лавочке эфиопы. Хоть и далеко, но заметить могут. Выбрав наиболее незаметный для них путь, перехожу дорогу. И в самом конце – такси. Промчалось неожиданно и свернуло метрах в тридцати от меня. Не думаю, что он меня заметил, хотя какая разница? Заметил, остановился бы и спросил, что со мной. Теперь ещё метров триста по родной улице, и я у дома. Идеальный путь – между кустами и припаркованными у обочины машинами. Пару раз пришлось присесть, пропуская редкие машины. Прохожих нет... Чёрт, сглазил... Идёт кто-то, шатается. Видимо пьяный. Лучше не связываться. Зайду-ка я за кусты и пережду его. Колючки впиваются в босые ступни ног, но надо терпеть, ничего не поделаешь.
И вот, наконец, он проковылял, оказавшись ко мне спиной. Я выскакиваю из кустов и вытаскиваю колючки. Осталось пройти стоянку, и я у дома. Ныкаясь подальше от фонарей, я отметил, что несколько окон горят и меня спокойно могут видеть. Но что там увидишь на таком расстоянии ночью! Парадное. Неужели нет где-то у мусорки хоть одной шмотки? Всегда ж выкладывают, а тут, как назло, только убрали и чисто до безобразия. Как дойти до лифта перед камерами? Нереально... Придётся надеяться, что за ними никто не смотрит, а запись через месяц сама сотрется. В любом случае, лучше не мешкать. Все, я на своём этаже. Что ж делать... Ключей нет. У соседки Саши балкон отгорожен от моего тонкой стеночкой. Это единственный выход. Как же поскрестись, чтоб не разбудить ещё двух детей? Сначала надо постучать. Тишина. Придётся тихонько звякнуть в дверной звонок. Надеюсь, её муж успел его починить перед разводом. Услышала. Прячусь за дверьми, высовывая только голову. Заспанная Саша в недоумении.
–Ты уж меня извини, Саша. Я тут был на море, и у меня пропала одежда, а в ней ключи от дома. Можно я от тебя перелезу на свой балкон?
– Ну конечно... А как одежда-то пропала? Украли?
– Да нет. В неё кассам угодил, представляешь?
–Ты ненормальный в такую заваруху на море ходить. Ну, заходи, что ты там стоишь?
– Дело в том, что от одежды ничего не осталось.
– Вообще?
–Да. Я голый.
– Ну, ты даёшь! – прыснула со смеху Саша, – дело принимает интересный оборот!
Я зашёл, глупо прикрываясь руками. По правде говоря, я всегда был неравнодушен к соседке, но сейчас ощущал себя полным идиотом. Она зашла в ванную и подала мне полотенце, чтоб прикрыться, но от волнения я завозился, и оно пару раз упало и, в общем, смысла его одевать уже не было. Саша увидела все.
– Ну, я на балкон...ты подстрахуешь?
–Конечно, – не переставая тихонько хихикать, – ответила она.
Саша была очень легко одета. Полумаечка и спортивные трусики мало что прикрывали. Но мне было не до неё: мне предстоял переход Суворова через Альпы. Мы сняли с балкона цветы, и я приготовился к своему смертельному номеру. Седьмой этаж. Не шутка! Забрался на парапет балкона и тут... В салон из спальни входит старшенький.
– Мам, а почему дядя на балконе голый?
– Так получилось, сына, иди в комнату. Нечего тебе тут смотреть.
– Но, я хочу посмотреть.
– Он только хочет попасть к себе домой, а если он упадёт... Тебе этого лучше не видеть.
–Тогда я буду стоять, и он не упадет.
– Умный мальчик, пусть смотрит, – сказал я и продолжил свой путь.
Между мной и моей квартирой была только тонкая стенка между балконами. Ноги немного тряслись, но после кассама и прогулки голышом меня уже трудно было чем-либо испугать.
На моём балконе тоже было полно цветов и мне было непросто просунуть ногу между ними.
–Саша, дай руку, мне нужна точка опоры. И, пока она держала меня за одну руку, другой я схватился за шкаф на своём балконе и перешёл на свою территорию.
– Спасибо, я дома.
– Ну, слава богу... Ну, ты это... Заходи, только оденься... Но не сильно, – улыбнулась она.
– А что, придётся опять снимать?
– Ш-ш... Иди уже, – улыбнулась она и тут же скомандовала сыну: «А ну, марш в комнату!
Похоже, меня ждало интересное продолжение вечера...

 

Владимир ВЕЙХМАН

ПИСЬМО ИЗ ИЗРАИЛЯ

Прости мне, подруга, корявый язык
И то, что пишу я не часто.
Для тех, кто к Израилю еще не привык,
Хамсин – это просто несчастье!

Повсюду − висящая в воздухе пыль,
В квартире живу, как на свалке.
Хоть шторы задерни, хоть рот растопырь,
Дышать − не хватает дыхалки!

В политике тоже какой-то бедлам −
Почище, чем штучки с погодкой!
К примеру, куда-то старик по делам
Идет стариковской походкой.

А воздух прозрачен, асфальт серебрист
И в небе не сыщешь хоть тучку,
Но где-то свой нож наточил террорист,
Надев куфию внахлобучку.

Еще не опознан, не пойман пока,
Он сдвинет на лоб арафатку
И, выбрав навскидку в толпе старика,
Воткнет ему нож под лопатку.

Другой террорист соберет огольцов,
Умишком не шибко богатых,
Раздав малолеткам пакет леденцов,
Науськает их «на пейсатых».

На встречных обрушится ливень камней
Под визг недоумков и свист их.
Пора бы правительству стать поумней
Без всяких таких ерудистик.

А то ведь посадят лет этак на пять
Иного, чьи руки в кровище.
Глядишь − а злодей на свободе опять,
Как будто стал зайцем волчище!

Давно бы с террором покончить пора −
Я так рассуждаю житейски.
Пиши мне почаще, моя хавера
(«Подружка моя» − по-еврейски)

Уж осень, и скоро начнутся дожди.
В России затоплены печи.
О чем только думают наши вожди?
Прощай, дорогая, до встречи!

 

Ефим Щерба, Саша Щерба
“ЕВРЕЙСКОЕ СЧАСТЬЕ»

Подался на историческую родину Михаил Эльшиц явно не из сионистских соображений, но и не за "колбасой". Он был убежден: еще год-два - воля кончится, кислород перекроют, ни о каких выездах за пределы и мечтать не дадут...
А увидеть свободный мир не только по телеку хотелось очень, и вырваться при его корнях было проще всего в Израиль.
Основательнее о своем еврействе он задумался, только когда уже подал документы на выезд.
Еврей во всех поколениях, он был, подобно большинству в СССР, еврей по паспорту, да и иудейской физиономией похвалиться не мог.
До обидного мало знал о своем народе, о его истории. Слышал он: начало Библии - это еврейская Тора, но читал только разные «Забавные библии», или «Для верующих и неверующих», найти настоящую и не старался. Историческая литература советского периода вообще проходила мимо еврейской культуры, и даже будучи уже студентом, Эльшиц получил кое-какие сведения из шеститомника Шолом-Алейхема, детских рассказов Бергельсона, да из произведений Фейхтвангера (откуда хоть чуть об Иудейской войне вычитал). Вот и вся информация…..
А перед самым выездом в Израиль, что знал о Святой земле?.. Практически ноль.
Снял комнатку в не очень престижном районе Иерусалима, месяца полтора поучился на курсах по изучению языка - ульпане - и пошел работать.
Неожиданно для самого себя довольно легко усвоил иврит, на втором году жизни в стране поднакопил немного деньжат, окончил курсы экскурсоводов и поступил в приличное турбюро гидом.
Работа очень нравилась, туристы были довольны его комментариями, начальство фирмы готовило его для поездки за границу - все складывалось хорошо.
И ещё – Михаэль влюбился в Иерусалим.
Чем больше узнавал он историю «города трех религий», тем больше проникался чувством благоговения перед чудом самого существования этого города. Города, которому молились и который - молился!
Потому и был экскурсовод Эльшиц всегда светел, всегда в отличном настроении, и всегда говорил туристам, что, хотя и был разрушен Соломонов Храм – одно из семи чудес света, – но восьмое чудо перед ними…
Хорошо…. До взрыва все было хорошо.
Вспоминая день теракта, Михаэль всегда пытался найти хоть какие сигналы, предупреждения, предзнаменования, которые могли бы насторожить, остановить.
Он анализировал поминутно, посекундно – и ничего! Полная бестревожность...
Шел привычной дорогой, спокойно отдавался своим мыслям ни о чем, автоматически фиксировал взглядом красивых женщин, легко скользил глазами по рекламам, витринам бесчисленных магазинов... Знакомый, по несколько раз в неделю повторяемый маршрут...
Это была веселая улица. Здесь всегда было людно - певцы с гитарами, мимы, саксофонисты, танцоры... Художники среднего таланта со своими картинками...
И кукольники...
"Шарманщик" был кукла, а Кукловод был шарманщик, и были они подобны друг другу, как уменьшенная копия и оригинал. Борода "шкиперка" и загадочный вид... И глаза голубые, лазурные, до синевы... И одинаковая одежда еще... у обоих...
Кукловод нашел образ - за это ему прохожие и платили больше, чем другим. Шарманщик смотрел в небо... Будто говорил: "Это тут, у вас, вечная земная карусель да канитель. А там, в небе, все всегда в порядке и хорошо!"
Маленький шарманщик – марионетка на руках артиста вроде общался напрямую с Создателем, но выходило, что связь с небесами у самого Кукловода, и ему этот мир не очень нравился... Хотя Кукольник даже вроде бы и стеснялся играть, он буквально высвечивал свою Куклу, самовыражался в ней... Растворялся...
Михаэль всегда долго смотрел на них. Постоял и сейчас, бросил мелочь, пошел дальше...
Взрыв раздался, когда он прошел МЕСТО. Он не видел тот момент, не видел террориста... Боковым зрением как-то почувствовал, что какой-то человек что-то прокричал... что-то сделал...
Только блестящие от солнца стекла окон внезапно стали вдруг еще ярче.
Только зрачки встречных прохожих стали огромными, а глаза - квадратными.
И лишь потом звук - страшный треск рвущейся материи, и удар сзади. Не по спине или затылку - а сразу по всему корпусу. И не больно, а как будто большущей подушкой, или мешком с чем-то мягким...
А позже - руки, ощупывающие его тело; неслышные, непонятные вопросы, кто-то подхватил его под локти, куда-то повели, усадили... Он жестко прижался к стене...
Память не сохранила лица изувеченных людей; отпечатались, как кинокадры, развороченные внутренности магазинов, и осколки стекла, и обрывки материи, и красные пятна... И дикая сирена машин скорой помощи …
И Шарманщик... Они лежат рядом - Кукольник, кукла... И смотрят прямо перед собой... Вверх... Голубыми глазами... Что видят они сейчас? Свет? Тот свет?..
Кукловод и марионетка... они равноправны сейчас... И кукла мертва - куда она теперь без своего двойника, кто она...
...И у кого в этот час контакт с Господом? Кто теперь ближе к небесам?
И кричат они... На всю вселенную кричат: "Меня убили!"
И люди в спецкамуфляже, в кипах и с пейсами в основном, люди, которые цепочкой шли по хрустящему от осколков асфальту и собирали в пластиковые мешки КУСКИ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ТЕЛ - то, что осталось от ЛЮДЕЙ.
Через какое-то время сказали Михаэлю, что у него, слава Б-гу, никаких повреждений нет, что шоковое состояние сняли, и что ему предоставлена машина с шофёром, и его отвезут куда надо. По дороге домой, водитель говорил, что знаком с одним человеком, «Счастливчиком», который дважды спасался от очередного теракта, поскольку или приходил на МЕСТО за полчаса позже, или уходил на полчаса раньше….
Дома Эльшиц звонил друзьям и знакомым, рассказывал, делился, звонили и ему, расспрашивали, поздравляли...
На следующий день вышел на работу, там опять вопросы-рассказы, даже обмыли счастливое спасение... Все нормально, обычная работа, очередная экскурсия на Север с группой, привычные заботы, разве что ходить начал по ДРУГИМ улицам.
Вроде бы все пришло в норму, но, где-то через неделю, когда проводил экскурсию на Иордан, увидел Михаэль, как один турист берет на память осколок камня и прячет в целлофановый пакет.
Вспомнил такие же руки, так же бережно и аккуратно укладывающие другие кусочки - людскую ПЛОТЬ...
Встряхнулся, прогнал видение, продолжил рассказ, развлекал на обратном пути утомленных экскурсантов, добрался домой, уснул. А среди ночи проснулся от мысли: "Все ли клочки собрали тогда, там, на месте теракта, не затерялся ли где маленький кусочек?
… Ведь так легко проглядеть кончик пальца, косточку, обрубочек..."
Успокаивал себя: "Ерунда, глупость; эти люди в спецодеждах - они такие внимательные, они профессионалы, они не пропустят".
Успокоил... А утром заставил себя пойти на работу ТОЙ ДОРОГОЙ, увидел восстановленные застекленные витрины, чистый асфальт, никаких следов, порядок. На тротуаре горят поминальные свечи...
Только вот, когда в конце дня возвращался домой, его окликнул знакомый:
- Шалом, Миша, потерял что?
- Привет, с чего ты взял?
- А ты идешь как-то медленно, под ноги уставился, во все уголки заглядываешь.
- Да нет, не искал я ничего, просто задумался...
А ночью опять: "Там же урны мусорные на улице, вдруг под ними ОСТАЛОСЬ, надо пойти, проверить, захоронить..."
Удержал себя, не пошел, но и уснуть не получилось... Эти кусочки человечины должны светиться в темноте, как кошачьи глаза... Мысли, образы, кошмары...
Через несколько дней Михаэль обратился к невропатологу.
Тот отправил к «специалистам»…
Затем - психлечебница.
В один этаж больничка тихая,
Для не совсем уж безнадёжных…
Дай боже исцеленья психу!
Тебе ведь это так несложно…


----***----

Леонид КОЛГАНОВ


ПОСЛЕДНЯЯ УТРАТА


Написано в день разрушения гробницы
Праотца Иосифа.


Оттеснён за тесноты,
Словно дрогнувший фронт,
Я теряю высоты,
Как отброшенный трон!

Я теряю границы,
Книги царств и судЕб,
И грядут колесницы,
Как летящий вертеп!

Что за сила прорвала
Фронт во многих местах,
Показалось – что мало,
Оказалось – что швах!

Словно лишняя спица,
Заунывно скрипя,
Я теряю гробницы,
Так теряют себя!

Словно ангел отпетый,
Падший в чёрной глуши,
Я теряю Заветы,
Как Голаны души!

И –последыш последний,
Не сдержав козырей,
Я –роняю наследье-
Пастухов и царей!


ГЛАЗА ТЕРРОРИСТКИ - СМЕРТНИЦЫ.


Одетые в ночи покровы,
Как хищные птицы в наряд,
Восточные чёрные вдовы-
На чёрных насестах сидят!

И смотрят, как мёртвые воды,
В глазах – отсвет войн вековых,
И статуя гордой Свободы
На дно погружается в них!

И Запад – себя разбазарив,
И Север – что-Викингом - сплыл,
Восток – средь пылающих зарев,
Рубины Кремля опалил!

И старой Европы седины,
Что вышла в тираж, как кино-
Немое,- и Лувра картины
Идут с нею – немо- на дно,-

Расширенных глаз террористки,
Втянувших – как мёртвая зыбь,
И – Мёртвого Моря- брег низкий,
И зыбкость заснеженных изб!

О,Господи, как же нам «трупно»-
Стоять у восточных глазниц,
Дженина джихадовы трубы
Дымят из разверстых глазниц!

И всё –таки тянет неверных
Какой-то смертельный магнит,
Востока разверстая Бездна,
Как всякая Бездна манИт!


БЕЗ ЕРУСАЛИМА

Я один,но я с Ерусалимом,
В нынешним и в будущем году,
Всё делимым и неразделимом,
Как душа с бессмертьем на лету!

Но – когда ,отбросив все начала,
И – повиснув,как Авессалом,
Я –как нищий музыкант Шагала,
Воспарю над свадебным столом,-

И – с неотвратимостью покорной-
Скорбный час пробьёт – неотдалим,
И – как почва из под выси горной,
Из-под ног уйдёт Ерусалим,-

И Отчизной моего народа
Снова станет синевы навес,
Я пойду один, как тень Исхода,
Подданым шагаловских небес!

Может –лишь Шагал,как добрый ребе,
Кроткий путь укажет в липкой мгле,
Коль останусь – без себя-на небе,
И –Ерусалима-на земле!

Может- в синеве найдётся место,
Где б я вновь обрёл и высь и весь….
По небу пойду, клонясь отвесно,
Без себя, как без Сиона ,здесь!

***
К указанным на сайте книгам, на соискание премии за лучшую книгу 2015 года присланы книги Дм.Аркадина «Не очень драматические пьесы», повести и рассказы, издательство «yuramedia», 2015, книга, Эдуарда Гиндина «Побег», остросюжетный детектив, «Бридж», 2015 год, книга Ефима Златкина «От Михалин – до Иерусалима», 2015 г., Ханана Токаревича «Слов заветных колдовство…», 2015. Приём книг заканчивается 31 января 2016 года.

***
Литературный семинар им.Ширы Горшман в Ашкелоне (руководитель Леонид Финкель) посвятил свою встречу 80-летию поэта Николая Рубцова.
Семинары 14 и 28 января (четверг) – круглый стол, посвящённый юбилею Осипа Мандельштама и Ильи Эренбурга.

***


ЛИТЕРАТУРНАЯ ЯРМАРКА

«Литературная газета» (Москва) продолжает приём произведений для участия в новом информационно-рекламном проекте «Литературная ярмарка».
Приглашаем поэтов, прозаиков, драматургов, желающих опубликовать свои произведения на страницах «ЛГ», разместить информацию о выходе новой книги. Также возможна публикация объективных рецензий (не содержащих эстетической оценки). Если учесть, что книги сегодня выходят мизерным тиражом, то тираж «ЛГ», переваливший за сто тысяч экземпляров, позволит узнать о вас многим и многим читателям всего мира.
Авторам предоставляется уникальная возможность не только опубликоваться на страницах старейшего и авторитетнейшего культурологического издания, но и привлечь внимание издателей и критиков, сделав более яркой свою литературную судьбу. «Литературная ярмарка» будет выходить на коммерческой основе, что позволит автору самому определять, объём собственной публикации в рамках проекта. Расценки указаны на сайте «ЛГ». Произведения присылать в отдел «Литература» «Литературной газеты» по электронному адресу: kons @ lgz.ru с пометкой в теме письма “Литературная ярмарка».
Тел. 8- (499)788-02-09
Сайт www.lgz.ru


Авторы просят продолжить рубрику «Писатели против террора». Ждём этих и других материалов.
Информационные материалы подготовил Леонид Финкель
 

ФИО*:
email*:
Отзыв*:
Код*

Наши анонсы

Фоторепортажи

О союзе писателей

Andres Danilov - Создание сайтов и SEO-оптимизация
Многоязычные сайты визитки в Израиле