ВЕСТНИК №21 Январь-февраль 2016 года

Новости СРПИ Союз Русскоязычных Писателей Израиля

СОЮЗ РУССКОЯЗЫЧНЫХ ПИСАТЕЛЕЙ ИЗРАИЛЯ


Вышли в свет:

Лейдерман Юрий, «Время любить», Хайфа, 2015
Максимов Эдуард, «Единственный», «PALMAX”, Иерусалим, 2015
Нудельман Александр, «След кровавый стелется…», исторический роман, книга восьмая, 2015
Юрис Михаэль, «Меч Гидеона, «Beit Nelli”, 1915


НОВОСТИ СЕМИНАРА им.ШИРЫ ГОРШМАН
(Ашкелон)

13 января в день убийства народного артиста СССР, режиссера Московского еврейского театра (ГОСЕТ) Соломона Михоэлса прошел вечер его памяти. Со вступительным словом выступил руководитель семинара д-р Леонид Финкель. Стихи читали Владимир Вейхман, Иосиф Келейников, Леонид Дынкин, Семен Цванг, Валентина Бендерская, Леонид Колганов, Людмила Кленова. Стихи Переца Маркиша, Моисея Тейфа читала актриса Изабелла Шейнина. В заключение вечера был показан документальный фильм «Осколки убиенного театра».
Информация Рейзл Райкиной, фото Ирины Крутик.



Вечер памяти Соломона Михоэлса, 13 января 2015 года

***
27 января и Союз русскоязычных писателей Израиля, и общественная организация «Дети Катастрофы» вместе с организациями инвалидов и ветеранов войны отметили Международный день Катастрофы. Открыла собрание председатель организации «Дети Катастрофы – Александра…
Со словом о Катастрофе выступил Леонид Финкель, ответственный секретарь Союза русскоязычных писателей Израиля, узник гетто и концлагерей, общественный деятель Марк Мешок, автор книг «Не забудем, не простим».
Были зажжены 6 свечей в честь погибших шести миллионов евреев.
В заключение участники вечера читали стихи. Вечер закончился Гимном Израиля Ха-Тиква.
Ася Петрова

***

Прозаик Александр Нудельман (Кармиэль) представил общественности города свой новый исторически роман. Зал в аудитория муниципалитета был переполнен. Роман необычен уже потому, что вышел в восьми книгах и, как сообщает журналист Игорь Жордан автору столько ещё предстоит написать.
Впрочем, трудно назвать просто романом сагу, охватывающую без малого тридцатилетний период: и конец первой русской революции, и Первую мировую войну, и войну Гражданскую, и нэп, и Голодомор. Эту сагу, действие которой начинается в 1908 году и которая должна закончиться в 1935 году, автор назвал «След кровавый стелется…». Новый роман Александра Нудельмана обещает быть серьёзным литературным событием.
Леонид Финкель

 


ОТЧЁТ ЗАРУБЕЖНОГО ЧЛЕНА СРПИ
Александра ШАПИРО (США) за 2015 г.

Участие в фестивале «Славянские традиции-2015» - финалист в двух номинациях; Диплом лауреата конкурса альманаха "Атланты". (Подборка стихов в альманахе, посвящённому 70-летию Победы, г. Москва); Участие в 3-м Международном поэтическом конкурсе «Россия перед именем твоим…» Московского отделения Петровской Академии наук и искусств; 3-е место в номинации «Не стареют душой ветераны»). 2-е место за цикл стихов о любви в открытом конкурсе поэзии и прозы на соискание Международной литературной премии "Поэтическое братство" - Любви все возрасты покорны. г. Тула.
.?

 

О ТВОРЧЕСКОМ ВЕЧЕРЕ ФРИДЫ И ИОСИФА ШУТМАН
18 января этого года в ашдодском Клубе ветеранов Второй мировой войны состоялся творческий Вечер под названием «Литературная дуэль» поэтов, прозаиков, переводчиков, участников ашдодского литобъединения «Паруса» Иосифа Шутмана, лауреата международных поэтических конкурсов, и Фриды Шутман, члена Союза русскоязычных писателей Израиля.

Вечер открыл Михаил Дендзе, председатель ашдодского отделения Союза ветеранов Второй мировой войны, член СРПИ.
Первой на Вечере выступила поэтесса Фрида Шутман. Своё выступление она начала строками поэта Андрея Вознесенского: «Стихи не пишутся - случаются...» Затем Фрида читала свои стихи на русском, иврите, украинском и английском языках. Прозвучали строки о детстве в родном городе Киеве, о своём мироощущении, становлении как поэта.

В память о погибших на фронтах Второй мировой войны обоих дедушках Фрида Шутман прочла стихотворение «Боль».
Особое место на Вечере заняла тема борьбы с террором. Поэты и гости почтили память поселенки Дафны Меир, погибшей за день до этого от руки террориста.

Фрида и Иосиф давно решили познакомить русскоязычного читателя с творчеством израильских поэтов, а также поэтов из других стран, писавших на иврите. И их литературный Вечер не стал исключением: прозвучали стихотворные переводы поэтов Эмануэля Франсеза, Авраама Шлёнского, Адмиэля Космана, Натана Альтермана, Натана Йонатана, Т. Карми и Шимона Адафа.

Во второй части Вечера супруги Шутман читали стихотворные переводы с идиша, украинского и английского языков. Переводя одно и то же понравившееся им обоим стихотворение, супруги сравнивали переводы, устраивая своеобразную «литературную дуэль». (Впервые их переводы-дуэли были напечатаны в журнале «Русское Эхо» под редакцией доктора филологических наук, академика ИНАРН Григория Борисовича Окуня.

В последней части Вечера Иосиф Шутман прочёл стихотворения, посвящённые своим покойным родителям, родной Одессе, Иерусалиму. Кроме этого, Иосиф познакомил гостей Вечера со своими стихотворными переводами с русского языка на иврит. У него уже есть опыт перевода произведений поэтесс Марины Цветаевой и Рины Левинзон. (Его перевод стихотворения Марины Цветаевой был прочитан публицистом и литературоведом, членом Союза журналистов Израиля Аидой Злотниковой на одной из цветаевских встреч в Елабуге несколько лет назад. А поэтесса Рина Левинзон прочла своё стихотворение в переводе Иосифа на иврите на передаче радиостанции «РЭКА»).

В вечере приняли участие певица Ирина Прудникова (в записи). Музыкальая часть – Анны Тавгер. Также член редколлегии журнала «Русское литературное эхо»» Ольга Файеберг, писатель, доктор Семйн Шульман, поэтесса Жанна Чгодина и член Российского Союза пиателей
Аатолий ТувьяЛанцман. Союза писателей поэт Анатолий-Тувья Ланцман.
Среди гостей Вечера присутствовали журналист и писатель Марина Левенштейн - редактор журнала «Начало» ,поэт Марк Полыковский – член редколлегии этого журнала, ашдодские поэты Клара Златина, Михаил Борсук и Давид Гренадёр, певица Алина Талаш – вдова поэта Семёна Бабина, биолог и публицист Валериан Пономарёв, член Союза писателей Москвы и Израиля, поэт, писатель, драматург и музыкант Игорь Хентов, ветераны, а также друзья и знакомые супругов Шутман.
В заключение, Михаил Дендзе наградил супругов Шутман Благодарностью от ашдодского отделения Союза ветеранов.

28.01.16.

 

ВНИМАНИЕ!

10 февраля в Ашкелонском Доме ветеранов и инвалидов войны, детей Катастрофы и «Центра культуры гор.Ашкелона» (ул.Каценельсона, 2 возле каньона Хуцот) и Ашкелонского отделеня Союза писателей пройдут
ЧАС ПАМЯТИ А.С.ПУШКИНА

Начало в 18.00
Примут участие актриса Изабелла Шейнина, поэт, бард Манон Жолковска, поэт Владимир Вейхман, Людмила Клёнова, Эдуард Добрыкин

Зрителям будет показан документальный фильм «Судьба Пушкина»
Вечер ведёт Леонид Финкель

 

Редактор выпуска Леонид Финкель

 

Михаэль Юрис. Горечь утраты
(автобиографический рассказ )

Предисловие
Что значит — друг? Что такое вообще – дружба? Где её начало и где её конец? Как её распознать? По тому, что мы ходим вместе по ресторанам? Вместе выпить, закусить и по девкам ходить? Или, если выразиться высокопарно — чем мы вечно злоупотребляем в нашей жизни — это взаимный интерес и взаимная польза? А может ностальгия за общим прошлым?
Дружба, я считаю, — это приятная иллюзия на определенном этапе жизни. Может быть это и так. Может быть, она и необходима. Но я считаю, что дружба, в конечном итоге стоит не больше прошлогоднего снега….

***
Узнал о его смерти полтора года спустя.
Он был мне хорошим другом. Я гордился его дружбой. Мы не ссорились, не говорили обидных слов, ни в чём друг друга не обвиняли, не упрекали, и ничего не требовали. В последние годы его жизни, мы встречались, но редко. Обиженным считал себя я и ждал, что он сочтёт необходимым объясниться. Но объяснений не последовало.
При одной из последних встреч он сказал, что болен.
Диагноза он не назвал. А мне не могло и в голову прийти, что этот молодой, красивый, высокий, почти на голову выше меня, парень, может быть болен…раком.
1

Подружились ещё в Польше, в процессе нашей эмиграции. Помню, как в мою крохотную комнатушку, находящуюся, как всегда, в полном беспорядке, вошёл высокий, хорошо одетый, аккуратно причёсанный паренёк. Представился — Гриша, и передал привет от нашего общего знакомого. Разговорились. Во время непринужденной беседы я внимательно присматривался к нему. Его лицо было мужественным и красивым, с тонкими мелкими и правильными чертами. Безвольный подбородок и рот. Ни силы, ни характера в линии скул, лба и носа. Разве только в глазах…
Порой проскальзывал какой-то намёк на те неизвестные черты характера, которые составляли неотъемлемую часть его сущности, но ещё никем не были разгаданы. Это были смелость, настойчивость, бесстрашие, живое воображение, хитрость. И когда они проявлялись в его последовательных и решительных поступках, окружающие только разводили руками в недоумении.
Подружились….
Однажды он открылся мне, что хочет стать… израильским разведчиком.
«Да, — подумал я — он наверняка годится для такой работы».
Но, со временем, я забыл об этом разговоре ….
***
После репатриации в Израиль, мы сблизились ещё более.
Вместе сдавали вступительные экзамены, сидели за студенческой скамьёй, занимались, вместе ездили на практику, защищали диссертации и вместе ухаживали за девчатами. Он всегда был готов помочь и помогал. Я мог положиться на него во всём. Редко с кем я себя чувствовал так исключительно просто, легко, как с ним. Мы доверяли один другому, на многое смотрели одними глазами. Правда, он был порой циничен, но, в общем, добр. В нём было развито чрезмерное чувство справедливости и доброго отношения ко всем людям. Из нас двоих он был сильнее, мужественнее и увереннее в себе.
Припоминается случай, а это ещё было в Польше: после очередной вечеринки мы проводили наших подружек по домам. Обратно шли пешком по безлюдным улицам и скверам. Было уже за полночь. Лунный свет освещал сонные улицы. Город спал. Так нам казалось. Но это было, к сожалению, не так.
Вдруг, неизвестно откуда, появилась банда, человек десять, и окружила нас. Один, как видно, вожак, вынул нож. Нож длинный заостренный. Зловеще сверкнув им лунным светом, бандит с грозным видом начал приближаться к нам.
— Стань спиной ко мне! - шепнул Гриша.
Так мы стояли, тесно прижавшись спиной к спине, и ждали… Подойдя к нам на расстояние шага, бандит остановился, а потом с криком: «Бей жидов!» махнул ножом. Не успел я оглянуться, как вожак уже лежал на мостовой лицом к асфальту, а Гриша, «оседлав» его, одной рукой держал вывернутую руку бандита за спиной, а другой — нож, направленный в его затылок. Шпана вокруг нас не пикнула и не тронулась с места. Все были ошеломлены. Нервно покуривая, они глядели на случившееся, храня полное молчание. После унизительной мольбы «вожака», Гриша медленно встал и освободил его. Тот, тяжело поднимаясь, отряхнулся и, чертыхаясь, сплёвывая кровь из рассечённого рта, поковылял к поджидавшим хулиганам. А Гриша без слов потянул меня прочь и, не оглядываясь, выбросил нож в первую попавшую мусорную урну…
Он часто бывал у меня дома, иногда оставался ночевать. Даже жил у меня по нескольку дней. Он очень нравился моим родителям, а его мать почему-то решила, что я на него «хорошо влияю».
После окончания университета мы разъехались в разные города. Наши отношения стали почему-то постепенно остывать.
Реже виделись, а больше переписывались.
Встретились после двухлетнего перерыва. Без предупреждения, без телефонного звонка, по его словам, проходя мимо, зашёл на «огонёк». Помню, как внезапно открылась дверь комнаты и появился Он. Мой закадычный «старый» друг Гриша. Высокий, как всегда, отлично одетый, преуспевающий мужчина, которому можно было только завидовать. Обнялись, сели за стол. Принёс закуску, вино. Выпили… Разговорились почти как в первый раз…
— Я поступаю в Мосад*. Хочу быть оперативником, - вдруг почти шепотом, но твердо заявил он.
Я внимательно взглянул на него, но не промолвил ни слова. «Да, это ему подходит», – подумал я, а сердце почему-то сжалось. Я встревожился за него. Ждет его опасная работа. Старались поддержать прервавшуюся беседу шутками, анекдотами, но каждому было ясно, что прежняя беззаботная атмосфера легкости и веселья куда-то испарилась. А главное, я ощутил, что в эту минуту лишаюсь моего друга…
Встречи станут ещё реже, если вообще. Уже не сможем вести откровенные беседы…
Но путь в Мосад моему другу преграждал государственный экзамен по трудному арабскому языку и шансы, по его словам, были небольшие.
— Не горюй, — пытался я его утешить. – Английский же ты сдал? Сдал!
— Да! Но если в дипломе будет только английский, – объяснил он, – то меня определят куда-нибудь, в какое-то захолустье, на африканский континент. Неперспективно и неинтересно. А благодаря знанию арабского смогу «навещать» прелестные страны Ближнего Востока.
До экзамена ему оставалось месяца два. Я, кажется, могу ему помочь.
Несмотря на противоречивые чувства (ведь помогая ему, я его теряю), я пошёл к моей знакомой, преподавательнице арабского языка в средней школе. Её звали Натали, но уже не помню, как я убедил ее. Главное, она согласилась.
Они занимались интенсивно ночами напролёт. Он усердно зубрил… Так пролетело все лето. В конечном итоге экзамен сдал хорошо, а в «придачу», учительница стала его подругой.
Осенью он начал проходить спецподготовку. В течение этой подготовки, тянувшейся с полгода, изредка навещал меня. Многого не рассказывал и лишь намекал:
— Учеба изнурительная и слишком продолжительная, но я ничего не страшусь …
Успешно, как я понял, закончив спецподготовку, он вскоре уехал куда-то за границу, не успев попрощаться, как положено.
Иногда, во время кратковременных отпусков, он заходил ко мне, но беседы не клеились. Они становились немногословными, менее откровенными, много недомолвок и тайн.
Он почти ничего не рассказывал о своей новой жизни, а я и не расспрашивал. Понимал — работа секретная. Даже на общие темы разговор никак не ладился. Однажды, в один из вечеров, он пришел ко мне с учительницей Натали. Он был весел, а она грустна.
— Дружок, - сказал он. - Завтра я отбываю в мою первую самостоятельную командировку.
— Что ж, поздравляю, — без энтузиазма ответил я, – так давайте за это и выпьем. Выпили. Молча закусили, но разговор не клеился. Спросить его, куда направляют, не отваживался. В какой-то момент меня на кухне перехватила Натали.
— Знаешь, он едет туда, к нашим врагам. Я очень волнуюсь за него….
Я приложил палец к ее губам и, не реагируя на сказанное, попросил её помочь мне с подачей фруктов…
2
Не видел и не слышал о нем долго. Может, лет пять — шесть. Его подруга Натали, тем временем, вышла замуж за другого. Был на свадьбе. О нашем общем друге не обмолвились ни словом. Вдруг Он объявился…
Краткий звонок по телефону, и мы встретились в ресторане. Я был искренне рад его видеть. Гриша был скуп на слова и всё время нервно курил. А он, как я помню, никогда не брал сигарету в руки.
О тридцатипятилетнем человеке нельзя было сказать «постарел», но он в моих глазах, несомненно выглядел значительно старше своих лет. И я понял — эти годы он прожил отнюдь не в радости и душевном комфорте.
«Страх провала — вот что, скорее всего, старит разведчика», - подумал я. — Особенно, если мой друг служит в той стране, где агентов не сажают за решётку, а жестоко пытают. Конец тогда неизбежный. Вешают на центральной площади на глазах воинственно настроенной толпы, как в случае Эли Когана *, который ещё был свеж в нашей коллективной памяти.
Гриша делал всё, что от него требовалось, все что нужно было для успеха дела, все для той жизни, которая казалась ему единственно возможной. И это я понимал, но не разделял. По-моему — это насилие над самим собой. В конечном итоге, так мне кажется, это и привело его к трагическому концу.
Вновь мы встретились ещё через два года, когда он вернулся насовсем. Проведал меня в моей конторе. Я угостил его чаем, но разговор не получался. Мне было эгоистично обидно, что он так легко пожертвовал нашей дружбой. Я понимал, что жертвовать личной жизнью он имел право. Идти на самопожертвование — тоже! Но почему жертвовать нашей дружбой? Я чувствовал, что он неспроста пришел проведать меня.
Может, и хотел что-то рассказать, но, вскоре, подавленно махнул рукой и ушел. Если бы я знал, что вижу его в последний раз…
… Звонок. На противоположной линии знакомый голос.
Узнал. Бывшая подруга Гриши. Сколько лет, сколько зим!
Ее голос был тихий, еле слышный. Недавно, она случайно узнала о смерти Гриши… Он похоронен на кладбище…
***
И вот я здесь, по пути к его могиле. Шёл к ней скованными медленными шагами. Чувствую себя скверно. Редко бываю здесь, ну и, слава Богу!
С годами, не странно ли (хотя, может быть, это и к лучшему), у меня пропал интерес к загробному миру. Особенно, когда подходят сроки и смерть становится все более и более ощутимой и реальной. Шёл и размышлял: три моих лучших друга – уже покойники…
Н- да. Наверное, в молодости дружба основывается на интуиции, на подражании, на общих интересах, а с возрастом, наверное, все эти элементы ослабевают, а затем и исчезают. Дружба в то время, когда у человека только формируется мировоззрение, зарождается на юношеском азарте, безумных поступках, надеждах и мечтах, а с годами постепенно ослабевает из-за различных убеждений и всяких субъективных мнений и личных комплексов…Для молодых ссора, ревность и разногласие — не страшны. Всегда можно завести новую дружбу. А для пожилого влачить одинокое существование — печально и грустно…
Шагал по тихой тропинке, держа перед собой записку с «адресом» захоронения моего покойного друга. Прислушивался к чириканьям птиц, сверчков, шумам густой листвы. Прислушивался к царившей вокруг меня мертвой тишине, продолжающейся жизни… Шёл и прислушивался к себе, к самому себе и не верил, что навеки потерял ещё одного близкого друга. Но ничего не шевельнулось во мне. И боли никакой…Осталась лишь, какая та пустота. Пустота, и чувство горечи. Горечи собственной вины…
Но почему? …

* Эли Коган – израильский разведчик, почти достигший поста президента Сирии. Был пойман и разоблачен сирийской контрразведкой в феврале 1965 года. Двухнедельный суд состоялся при закрытых дверях. Был осуждён и повешен на центральной площади Дамаска. Его тело до сегодняшнего дня не было передано израильским властям.
*Мосад – израильская внешняя контрразведка.
 

ФИО*:
email*:
Отзыв*:
Код*
# Любовь Розенфельд ответить
Ох, Михаил! Это явно была НЕ та дружба... Горечь понятна, но холодок удивляет. Работа, да ещё и секретная, в которую нельзя никого посвящать, не делает вашего друга виноватым ни в чём... Надо подумать и о том, а умеете ли вы быть настоящим другом. У меня тоже многие друзья ушли из жизни, но из-за ухода одной из них мне кажется, что в сердце образовалась рана. Мы не ходили по ресторанам, в последние несколько лет жили в разных странах, и если я приезжала в ТУ страну, то только из-за своего друга. Теперь не могу туда ездить. Это ПОТЕРЯ...
03/03/2016 07:23:10
# uris Michael ответить
Во многом вы правы.
31/03/2016 08:13:08

Наши анонсы

Фоторепортажи

О союзе писателей

Andres Danilov - Создание сайтов и SEO-оптимизация
Многоязычные сайты визитки в Израиле