Мазаль тов, Грегори Фридберг!

Новости СРПИ Союз Русскоязычных Писателей Израиля


Правление Союза русскоязычных писателей Израиля сердечно поздравляет Грегори Фридберга с 75-летием и желает ему творческого здоровья.
26 октября 2018 года члену Союза писателей Израиля, профессиональному фотографу, общественному деятелю и подвижнику еврейской культуры
Грегори Фридбергу исполняется 75 лет.

Предлагаем вниманию читателей очерк Эльвиры Мухвалеевой,
а также несколько эссе юбиляра и его талантливые фотоработы.

Подарить себя другим – слово о Юбиляре
Эльвира Мухвалеева

Месяц назад афиши известили жителей города о предстоящем в Доме культуры "Беркович" Юбилейном творческом Вечере с тёплым названием: "Грегори Фридберг в кругу друзей". Наконец, зал городской библиотеки собрал вместе родных и самых близких друзей Юбиляра.
Среди них: фотографы, литераторы, актёры, художники, барды и музыканты, почитатели его таланта и благодарные слушатели.
Сколько же хороших, добрых слов и пожеланий прозвучало на этом торжестве в адрес именинника! А ещё: авторские стихи, проза, бардовские песни под звуки певучей гитары, миниатюры и весёлые пародии.
Юбиляр на Вечере также рассказывал о себе и этапах творческого пути на Земле Обетованной. Юбилей – это ведь не только круглая дата со дня рождения человека, но и подведение итогов, прожитых им лет. Хотелось, чествуя виновника торжества, много хорошего сказать о нём, о его семье, и его друзьях. А также об их литературном объединении “Посиделки” – которому уже двадцать лет. У каждого из присутствующих своя история знакомства и дружбы с Грегори Фридбергом.
Вспоминаю нашу первую с ним встречу. Осень 2013 года. В зале матнаса "Беркович" большая концертная программа. В фойе гостей, как всегда, радушно встречает Александр Вайсман. В беседе с ним узнаём, что как раз сегодня, в зале библиотеки, проходит очередная встреча литераторов. Мы с мужем давно искали общения с творческими людьми и единомышленниками. И вот уже оказываемся за столом, в непринуждённой обстановке, окруженные полками книг.
Окунаемся с головой в волшебный мир живого слова и, затаив дыхание, впитываем в себя певучие строки Нины Ечмаевой, воспевающей красоту и раздолье русской природы, нежность и драму первой любви. Иронические, но и лирические стихи, и проза Александра Кузьминского (Суня Векслер).
Восхищает полёт мыслей поэта Стеллы Подлубной. Трогательные рассказы Бориса Парадиза, в том числе о его друге – собаке Бекки.
Интересные и талантливые произведения: стихи, проза и рисунки, – Татьяны Буяновской.
Доротея Литвак – лауреат многих литературных конкурсов, также автор стихов, прозы, и иронических рисунков, и карикатур. Удивительные сказки в стихах Владимира Ефимова уносят нас в загадочный мир грёз и фантазий.
Всех не перечислить, но хотелось, чтобы этот чудный вечер не кончался...
Но речь здесь не столько о нас, сколько о нашем бессменном руководителе, у него сегодня – Юбилей. Грегори Фридберг-многогранная личность. Без него многое в городе не произошло бы. Именно с него и начались наши регулярные литературные посиделки.
Пять лет скоро пролетели. На первый взгляд, это не такой большой отрезок времени, но вполне достаточный для того, чтобы почувствовать друг к другу симпатию и уважение. Наша литературная группа за эти годы провела немало творческих вечеров в Нацрат Илите, и в Домах культуры других городов, презентаций литературных альманахов и авторских книг, выступала в хостелах, встречалась с членами литературных объединений других городов.
Грегори пишет стихи, прозу, статьи, эссе, мемуары. Кто бывал на его выставках, – тот может не понаслышке судить о таланте фотографа и художника. Его любовь к своему делу и профессионализм вызывают истинное уважение и восхищение. Могу с уверенность сказать, что Грегори Фридберг – уникальная личность.
– А что в нём уникального? – поинтересуетесь вы. Попытаюсь обосновать свои слова. Во-первых, вам точно при личном общении с ним не будет скучно, так как он – эрудит с большой буквы! Коснитесь любой темы и Грегори прочитает вам о ней целую лекцию с яркими примерами и доказательствами. Поэтому не вступайте с ним в полемику, если недостаточно сведущи в обсуждаемом вопросе. Во-вторых, с чувством юмора у Грегори тоже полный порядок. Он любит пошутить сам и от души посмеяться над удачными шутками собеседников.
И, наконец, говоря о Грегори Фридберге, не могу не выразить симпатии в адрес его "половинки". Мы с мужем искренне и любя называем эту необыкновенную женщину Лидочкой. Помните стихотворение Ярослава Смелякова о хорошей девочке Лиде? Ну а чем же она хороша?
Спросите не только у её супруга, но и у нас, её друзей. Это очень светлый человек! Душа, обладающая тонкой натурой, не умеющая быть равнодушной к происходящему вокруг. Её искреннее желание помочь всем нуждающимся, поддержать не только добрым словом, но и делом, – дорогого стоят! Не случайно её выбор пал на самую гуманную профессию детского врача, требующую полной самоотдачи и сочувствия к боли ближнего. Познакомившись поближе с этой супружеской парой, я изменила свои взгляды на многие вещи. Когда находишься с ними в одной компании, ощущение такое, что время остановилось. Каюсь, друзья! Не так давно
я полагала, что возрастная разница между людьми может быть серьёзной
помехой для настоящей дружбы.
Просто язык не повернётся назвать нашего Героя почтенным Юбиляром, которому пора бы, наконец, присмиреть, приостановиться и закусить удила. Уж поверьте, друзья, что его энергии, энтузиазма и таланта хватит ещё на полк бравых солдат!
О его общественной деятельности, я тоже расскажу, когда-нибудь.
А если вы захотите хоть на "йоту" понять суть отношения именинника
к миру и окружающим, вникните в написанные им строки: "В эпоху поэзии
и чудес, в век жестокости и нескончаемых трагедий, ожидаемых и бывших, иметь собственное понимание и представление о прекрасном, о себе, о нас, о времени – не достаточно. Надо уметь передать его другим."
С Юбилеем Вас, дорогой Грегори Фридберг! И чтоб непременно до 120,
держась рука об руку с обаятельной Лидочкой!!!

1. Мои дорогие АННА ГУЗИК и МИХАИЛ ХУМЫШ
Грегори Фридберг
В другие страны приезжают, прилетают, а в Израиль – поднимаются.
Я "взлетел" в Израиль осенью 1979 года, с женой Лидой и двумя сыновьями. Мы попали в Центр абсорбции в Рамат-Авиве – “Бейт Бродецки” ("Дом Бродецкого"). В Центре жили, в основном, репатрианты из западной Европы и США. Мы попали туда, сказав, что в Тель-Авиве живут наши друзья. Это было правдой. Но никто и не собирался нас проверять, хотя, как мы потом убедились, из Советского Союза туда поселяли большей частью отказников, узников Сиона, были даже участники самолётного дела – братья Вульф и Израиль Залмансоны, Гиллель Бутман, Арье Ханох и др. Именно там мы познакомились с москвичкой Галей Абрамовой, племянницей известной еврейской актрисы Анны Гузик.
Закончив учёбу в ульпане, Галя уехала в Хайфу, ее приняли на работу в библиотеку Хайфского университета. Я же подружился и с Анной Гузик, но как-то особенно тесно мы сошлись с её мужем, художником Михаилом Хумышем. Я с радостью навещал их.
До этого знакомства я только слышал имя Анны Гузик, как и имена Михаила Александровича, Нехамы Лифшиц, Эмиля Горовца, Сиди Таль.
Это был мир идиша, мир наших родителей, у кого они вообще остались живы после Второй мировой войны... Многие еврейские дети моего послевоенного времени этот язык уже вообще не слышали. С другой стороны, известно, что для еврейских литераторов, артистов и певцов особенным счастьем считались гастроли именно в прибалтийские республики, потому что тамошние евреи, те, кому посчастливилось остаться в живых, прекрасно знали и идиш, и культуру на этом языке,
на мамэ-лошн.
Михаил рассказал мне историю его "преображения" из российского художника в израильского - он с самого начала стал рисовать в современном, как ему казалось, модернистском, абстракционистском
стиле. Ведь он уехал из Советского Союза, а это значит - вырвался на свободу и может позволить себе всё, что запрещалось раньше, на старой родине.
Его приняли в Союз израильских художников, с несколькими художниками
он подружился, бывал у них дома, а также приглашал их к себе. Однажды несколько новых товарищей, увидев много картин, накрытых пледами и пластиковыми пакетами в коридоре, прямо у входа, попросили показать их. Михаил стал отнекиваться, мол, это "старьё" ещё из Союза, но после настоятельных просьб сдался, и гости увидели его работы прежних лет. Восхищение было искренним. Вот это картины, вот это искусство! То, что ещё недавно ему казалось отжившим, оказалось самым нужным, современным, настоящим.
Мы много с ним беседовали. Он часто брал меня в поездки по Тель-Авиву и его окрестностям, знакомил с другими художниками и журналистами. Я не перечисляю их имен, так как просто не помню их. Михаил, зная мои фотоработы, предлагал сделать совместную выставку, но это как-то не сложилось. Однажды мы приехали в мебельную мастерскую, где работал его друг – русскоязычный мастер по рамам для картин. Там я по очень невысоким ценам заказал много разного размера рамок, часть которых у меня сохранилась до сих пор.
Анна Гузик – невысокая, казалось бы, не очень красивая, но необыкновенно обаятельная женщина и очень интересная, необычная актриса: преображаясь, когда играла, пела и танцевала, она превращалась в очень красивую женщину.
Михаил был моложе жены на десять лет, но всё ещё влюблённый в неё – высокий, стройный, необычайно для мужчины красивый человек. Как художник и пианист, он помогал Анне в её выступлениях, концертах, сопровождал её по всему Израилю и во многих заграничных поездках, в том числе в трёх гастрольных турах по Соединённым Штатам Америки.
Перед второй поездкой в США Анна Гузик попросила меня сделать ей рекламный плакат – Афишу. Мы жили уже в Афуле, но я продолжал работать в Союзе художников в Тель -Авиве.
Бывая у них дома, я фотографировал, сделав с десяток её портретов. Анна выходила в соседнюю комнату, переодевалась, меняла и одежду, и грим, превращаясь то в ведьму, то в Клеопатру, то в Чарли Чаплина, то ещё в кого-нибудь. Была восхитительна. Сейчас, просматривая эти работы, я думаю с улыбкой и волнением: а ведь она играла, танцевала и пела для меня одного!
Потом мы переехали в Нацрат-Илит, еще севернее от Афулы и еще дальше от Тель-Авива. И как это часто бывает, наша связь прервалась.
Её портреты я показываю иногда на своих выставках...

2. МОЕЙ ЛИДЕ
Прошло каких-то пятьдесят лет, а кажется – было вчера. Время тянулось медленно, а пролетело как миг. Мы были молоды, и наши души, и их судьбы витали в одиночестве, не зная, к кому или к чему прислониться.
Но мы шли не останавливаясь со всей нашей надеждой, верой и любовью, но и с некоторой неуверенностью в себе, не очень точно понимая, кто мы и куда идём.
Но был Он, и была Она, а когда их двое, то должен появиться Рай и всё сущее. И травки с деревьями выросли, и птички запели, а на опушке разлеглись волки с овечками. Но это потом, в новой жизни.
А тогда была ранняя весна, мне было восемнадцать, и я был в гостях у двух сестричек в квартире, которую они снимали.
Мы вели бесконечные разговоры о литературе, искусстве, но и о еврейской истории и роли евреев в истории стран и народов. И в какой-то момент, когда по молодости мы ещё не заскучали, открылась дверь и впорхнули три девицы, и яркий весенний свет, появившийся в комнате из открытой двери, отметил, выделил одну из них, как ореолом, сиянием необыкновенным и необычным.
И хотя все три были милы и симпатичны, как все молодые девушки в восемнадцать лет, но та, что в ореоле и с непреходящей улыбкой, и с мелодичным именем Лида, не давала отвести от нее взгляда.
Так я увидел ее впервые. Стоял, зачарованный светом ее улыбки, ею самой, и это не был сон, но я не мог произнести ни слова. Так с тех пор и живу.
Подумаешь, прошло каких-то пятьдесят лет, но и сегодня я вижу её такой же – окружённой неким светом, изменившим мою жизнь и поразившим моё сердце, голову, руки и ноги...
Дорогая, я с трудом подбираю и произношу слова: только с тобой я хотел прожить свою жизнь, сколько бы ни было, с тобой и сейчас, и потом, в старости...
Спасибо тебе, господи, за то видение и за то, что оно никогда не исчезало и не исчезло, и за то, что Она всегда рядом.
Сегодня я знаю наверняка, что времена чудес не прошли, что это вовсе не сказки, а моя настоящая, реальная жизнь. И я живой и реальный, и рядом со мной реальная Лида. И хоть двери закрыты и заперты, и свет сквозь них не проходит, а божественный ореол всегда рядом.
И нам надо ещё многое обдумать и обсудить, исправить и изменить в себе, и в этой жизни, и в этой грамматике. Главное - любить человека, который рядом.


4. СЧАСТЛИВЫ, ЧТО МЫ ЗДЕСЬ
Когда древний художник рисовал на стене быка или бизона, что-то вело его руку. Какой-то душевный порыв, или мысль, или надежда, что на земле, кроме него, есть ещё что–то или кто–то, что он не одинок в этом мире.
На исторической родине, в Израиле, многим представляется, что это мы её осчастливили своим приездом, а в местах с более короткой еврейской историей мы, как правило, были благодарны уже за то, что нас приняли, они-то нам ничего не должны. Никто и нигде.
Приезд в Израиль называется "Алия". (в переводе означает "восхождение", то есть возвращение евреев в Израиль.) Каждый из нас в какой-то год и день "поднялся" в Израиль. Странного в этом ничего нет, евреи из всех уголков мира однажды поднимаются со своих мест и отправляются в страну, которую их предки считали своей родиной.
И если люди послевоенного поколения требовали отпустить их на свою "историческую родину", то дети, внуки и правнуки наши уже не держатся за прилагательное "историческая", Израиль и есть их единственная настоящая родина. Им иногда трудно понять, что их родители и деды вернулись сюда после тысячелетий галута. Сорок лет назад, когда я приехал в Израиль, страна была совсем другой. Казалась маленькой, неразвитой, с самой высокой в мире инфляцией. Можно было оказаться на дороге, где приходилось ждать, пока не пройдут все идущие навстречу машины. Впрочем, позднее увижу, что и в Европе встречаются такие дороги, такие улочки-загогулины, не понимаешь, как попал, и не знаешь, как выбраться.
И внучек не понимает, как можно было жить, когда не существовало ни одного каньона...
Но мы полюбили Израиль таким, каким нашли, и радовались, что приехали. И сегодня, помня природу Литвы, равной которой не так уж много на земле, даже не всё и не всегда принимая в Израиле, мы радуемся своей судьбе. Мы любим Израиль и счастливы, что мы живем В Нацрат-Илите. Последняя замечательная новость: в начале октября 2018 года состоялась укладка краеугольного камня для легкой железной дороги из Нацрат-Илита в Хайфу!
***
Грегори Фридберг о себе. Родился я в эвакуации в 1943 году в селе Тальменка Алтайского края. При рождении меня назвали Гирш, в память о дедушке по отцовской линии.
Но какой там Гирш в Тальменке, что под Барнаулом, да и по всей России, так что Гирш быстренько превратился в Гришу, Григория.
В Литву, откуда были родом родители, мы вернулись из эвакуации в 1946 году, и тут уже благозвучнее стало имя Григориюс...
Всем на свете заправляет господин случай. Прилетев в Израиль, мы первым делом попадаем в руки к чиновникам, еще в аэропорту получая какие-то главные документы. На прямой вопрос, как зовут, даю прямой ответ: Григорий Фридберг. Чиновник записал в анкету мои данные и передал папку следующему чиновнику. Только научившись читать на иврите,
я разобрал, что отныне я - Грегори. Меня это ни психологически, ни ментально не обидело: Грегори так Грегори.
Эта форма имени на слуху повсюду, кто не знает актера Грегори Пека?
Сам факт, что мое имя менялось неоднократно и не по моей воле, научило меня толерантности: зовите меня просто Гриша.
Мы жили в Каунасе, сначала на улице Бирштоно, а осенью 1956 года переехали на улицу Заменгофа. Закончив школу в 1960 году, поступил в Каунасский политехнический институт, но в 1962 году разразился так называемый Карибский кризис, и стали массово забирать молодёжь в армию. Меня тоже мобилизовали, но при первой же медицинской проверке определили в госпиталь, где обнаружили врожденный порок сердца и отчислили из армии с установкой: в мирное время негоден,
в военное – годен к нестроевой. Не став инженером-строителем, в том же 1962 году, уже в Вильнюсе я поступил в техникум при Министерстве лёгкой промышленности на отделение фотографии, который окончил через четыре года. Начинал трудиться в разных студиях и фотоателье, а затем, пройдя творческий конкурс, был принят на работу в Каунасский художественный музей имени М. К. Чюрлениса, где работал до 1968 года, а с 1972 года преподавал фотодело во 2-й литовской гимназии г. Каунаса. С 1976 и до отъезда в Израиль в 1979 году заведовал фотолабораторией Каунасского Политехникума, в котором, кроме стандартной работы, организовал студенческий фотокружок,
куда отобрал самых талантливых ребят-фотолюбителей и "довел" их до участия в городской фотовыставке.
Знали меня и в каунасском клубе художественной фотографии. В Вильнюсе, Каунасе, а затем уже и в Израиле участвовал более чем в семидесяти групповых и персональных фотовыставках. Работал
в Союзе художников в Тель–Авиве и в одном из самых старых художественных музеев Израиля - “Мишкан ле-Оманут” в кибуце Эйн–Харод. Все эти годы мои работы: рисунки, живопись и художественные фотографии публиковались в газетах и журналах. Сам организовал
более сорока выставок, в частности, для репатриантов.
***
Сколько себя помню, я всегда что–то рисовал, фотографировал,
иногда пытался сохранить чувства и мысли в слове…
Тот мир, который я знал и помню, почти исчез. Но я всегда старался сохранить его цвета, звуки, запахи – его атмосферу. Кроме красоты форм и величия мысли и духа, во всех видах искусства я всегда ищу гуманность, нежность и доброту.
Грегори Фридберг

 

 

ФИО*:
email*:
Отзыв*:
Код*

Наши анонсы

Фоторепортажи

О союзе писателей

  • Уважаемые литераторы!  Присоединяйтесь к новому международному телеканалу "Авторское TV".  О Вас и Вашем литературном творчестве узнает широкая читательская аудитория - все, кто ценит и любит Художественное Слово.

    Звоните +972-543329543, чтобы записаться на участие в телепрограмме.

Andres Danilov - Создание сайтов и SEO-оптимизация
Многоязычные сайты визитки в Израиле